— Я не смогу с ним жить, тем более развод, сама понимаешь.
— Постой, насколько я помню, квартиру тебе купил твой отчим перед свадьбой?
— Значит, это имущество, которое при разводе делиться не будет. Тогда с какого хрена ты должна уезжать с квартиры, высели от туда мужа.
— Как? — Диана с удивлением воззрилась на Машу.
— Ди, ты чего, как маленькая, инфантильная девочка. Собрала его шмотки и на лестницу выставила, пусть успевает забрать, а то бомжи разберут. Ай, забыла. Какие бомжи в вашем элитном доме, — и Машуня рукой показала кавычки. — А давай это прямо сейчас и сделаем?
— Ну, что ты заладила, как и как. Обычно! Приехали, барахло его собрали и выставили.
— А вдруг он опять дружков Стасика приведет?
И тут раздался телефонный звонок. На экране высветилось «Мамуля».
— Да, мамочка, — взяла трубку Диана.
— Ди, ты где? Приезжай срочно домой, тут приехала твоя тетя Лена. Пришёл твой муж Боренька, давай к нам дочура, мы мирить вас будем, — тон мамы категоричен.
Приезд тетя Лены, что была сестрой отчима, означал только одно, что сейчас Диане будут промывать мозги. Несмотря на то, что муж Лены Гольдберг был гулящий, на его похоронах она оплакивала смерть с тремя его любовницами, тетка топила за вечную любовь к мужу, нерушимость семейных уз, прочность брака.
Мама кричала в телефон так, что даже Маша слышала весь их разговор. Ди скривилась.
— Надо ехать домой, — скорчив кислую мину, сказала Диана.
— Ди, ну что ведешь себя, как девочка пубертатного возраста. Мама сказала к ноге, Ди бежит к ноге, мама сказала, что с Борей надо мириться, Ди бежит.
Машуня уперла руки в бока, с насмешкой наблюдая, как Диану дергается от одного упоминания, что надо ехать к маме.
— Тебе легко сказать…
— Ди, ты давно уже не девочка, тебе тридцать два года, а ведешь себя подросток, пора уже взрослеть. Если решила, что разводишься, то стой на своем. С чего вдруг престарелые родственницы-кошёлки должны за тебя решать, что тебе делать.
— Машунь, у меня есть, конечно, небольшие свои средства, но в основном нам с мамой деньги перечисляют Гольдберг. Это фонд маминого мужа.
— А ты тут причем. И вообще, Диана, тебе не надоело прожигать свою жизнь. Живешь на деньги своего отчима, не работаешь, никаких увлечений. Кроме отпаривания рубашек своему Бореньке. Ди, жизнь несется мимо! Оглянись!
Ди впала в ступор. Она с удивлением смотрела на Машу.
