Автор
Провинившаяся женщина в унывном образе встречает неожиданного посетителя — молодого и загадочного мужчину. Ночной звонок приводит ее к порогу своего дома, где та самая нетерпеливая встреча с неизвестным открывает новый эмоциональный лабиринт.
Я же бегом помчалась в спальню и в мгновение ока сняла офисный костюм, надев домашнюю пижаму. Так все, успела. Можно немного расслабиться.
Решила Диме пока ничего не говорить.
А смысл?
Разумеется, я могла предъявить, что он соврал, но мне нужны были аргументы повесомей. Зная Диму, он выкрутится, еще и меня обвинит в том, что за ним следила.
В итоге я получу лишь скандал, он станет осторожнее, а доказательств у меня так и не будет.
Нет уж, мне нужны такие факты, опровергнуть которые он не сможет. Раз уж решила идти до конца и все выяснить, то так и сделаю.
Если уйти прямо сейчас, не имея на руках никаких доказательств, то виноватой во всем сделают меня. И Дима, и наши семьи, и все окружение. От меня отвернутся все.
Нет уж, пусть виноват будет тот, кто виноват, не собираюсь нести на себе эту ношу. Почувствовала, как холод сковывает сердце.
Разве это уже нормальные отношения?
Сеть трещин расходится все быстрее, и наши чувства сейчас напряженно звенят в последний раз перед тем, как рассыпаться на куски и превратиться в осколки.
Ладно, мои чувства. Были ли они вообще у моего мужа?
Я накладывала остатки еды из холодильника в старую тарелку для животного, когда в дом вошел Дима.
Его встретил собачий лай.
— Что за …?! — услышала я возмущенный возглас.
— А ну перестань! — строго велела я псине.
Она тут же перестала лаять, понюхала Димин ботинок, чихнула и, деловито стуча когтями по полу, отправилась на кухню есть то, что я ей положила.
— Дим, слушай, там такая ерунда приключилась… — начала рассказывать я.
— Ты совсем с ума сошла? — набросился он на меня. — Что это за самоуправство? Не помню, чтобы ты спрашивала у меня разрешение приводить домой животных!"
"— Да я не собиралась приводить, — вновь попыталась объяснить я.
— Выкинь ее немедленно! — велел он. — Ты же послушная девочка?
— Она не выкидывается, я пыталась!
— Хочешь, чтобы я выкинул? Увидишь, как она улетит отсюда после моего пинка, — заверил он меня.
Я посмотрела на него — лицо злое, глаза горят, ноздри раздуваются.
Полчаса назад он выглядел очень довольным жизнью, а теперь так сильно раздражен, что на него смотреть страшно.
Точно ли дело только в собаке?
— Ну? — сердито процедил он.
— Дим, уже поздно. Пусть она останется на ночь, а завтра я отвезу ее в приют, — тихо произнесла я.
— Чтобы утром я ее тут не видел! — бросил он и, пройдя в ванную, хлопнул дверью.
