Автор
Нина Евгеньевна?.. Секретарша из кабинета мужа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он занят, говорит секретарша, но я чувствую напряжение в каждом шаге по коридорам корпуса — дрожь руки и тревожное сердце. Нервничаю, голос спокоен, но дыхание — неровный.
Похоже, «Измена. Осколки нашей любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И убедился в своей правоте, когда она наконец медленно, будто во сне, вышагнула из кольца его рук, обвела гостиную рассеянным взглядом и пробормотала:
— Извини, я… уже поздно. Завтра очень многое предстоит. Я… я пойду.
Он сложил опустевшие руки на груди. Скрывать внутренний ад он давно успел научиться. Поэтому совершенно спокойно кивнул:
— Конечно. Увидимся завтра.
Глава 57
— У метро остановите, — прошу таксиста, наматывая шарф на шею.
Не хочу подъезжать к самому входу в клинику.
Мне нужно пройтись. Подышать свежим воздухом.
Я и без того мандражирую, стоит только подумать обо всём, что предстоит совершить, а тут ещё… вчерашнее.
Неосторожно провожу шарфом по губам, и тело словно током пронзает.
Схожу с ума, не иначе.
Потому что губы помнят его поцелуй, будто это случилось секунду назад.
Будто я не провела добрую половину ночи, ворочаясь в постели и пытаясь принять всё, что произошло.
Муратов-старший меня поцеловал. «Поцеловал» — бледное описание.
Он завладел моими губами, словно ненасытный захватчик, взымавший дань, требовавший подчинения. А я охотно ему подчинялась.
Выскочив из такси, я стремительно пошагала по заснеженной улице, радуясь ледяному зимнему ветру, обдувавшему горящие щёки.
После его поцелуя других в моей жизни словно и не было. Я их не помнила. Сейчас я даже сравнить не могла. Будто до него и нецелованная…
Как же теперь во всём разобраться? Как это всё в голове уместить? И поцелуй, и признания.
Все эти годы я знать не знала, что он…
Ворота, ведшие на территорию клиники, выпрыгнули на меня, словно из ниоткуда. Я буквально на них налетела, поглощённая своими переживаниями.
Резко затормозила, огляделась. Несколько раз вдохнула и выдохнула.
Потому что это сейчас совершенно недопустимо — окунаться в решение жизненно важной задачи с разбуженным ульем в голове.
Почти невозможным усилием воли я отодвинула от себя жаркие воспоминания вчерашнего вечера.
И все прочие мысли неохотно уступили место обострившейся сосредоточенности. Я буквально впитывала в себя обстановку в клинике, по косвенным признакам пытаясь понять, изменила ли что-нибудь здесь моя недавняя дерзкая вылазка.
Но никто на меня подозрительно не косился, и я преспокойно добралась до отделения.
