Автор
Нина Евгеньевна?.. Секретарша из кабинета мужа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он занят, говорит секретарша, но я чувствую напряжение в каждом шаге по коридорам корпуса — дрожь руки и тревожное сердце. Нервничаю, голос спокоен, но дыхание — неровный.
Похоже, «Измена. Осколки нашей любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Обидно за то, что я никогда не набралась бы смелости вот так говорить с собственным мужем. За то, что верила ему безгранично. За то, что до сих пор переживала и втайне надеялась, что ситуацию ещё можно как-то исправить. Эта надежда никак не дружила с логикой, верно. Но недаром же говорят, что именно она умирает последней…"
"Только вот, кажется, и её черёд подошёл. Не имело смысла цепляться за обрывки иллюзий.
— Алекс, а ты можешь хоть на секунду перестать втаптывать меня в грязь? — огрызнулся Егор, зашевелившись у порога.
— А ты такое послабление хоть чем-нибудь заслужил? — резонно возразил старший брат.
— Всё… не могу больше, — прошептала я и уже собиралась метнуться обратно в гостиную, чтобы только не слышать и не видеть всё, что тут происходило.
Но я не успела ничего предпринять.
Крепкая мужска рука перехватила меня за запястье и уверенно вернула на место. Над уходом раздалось повелительное:
— Не убегайте.
Глава 28
— Но…
— Стойте рядом, — его пальцы крепче сжались на моём запястье, но боли не причиняли. — Не будьте трусихой.
Сейчас мне очень хотелось бы рассмотреть в полутьме его волевое лицо. Александр Муратов без труда транслировал силу. Одного взгляда хватало, чтобы впечатляться и понять, что он не рождён для отступлений и компромиссов.
Мне сейчас очень бы не помешало зарядиться чем-то подобным. Впрочем, стоило на секунду прислушаться к себе, и я с удивлением поняла, что и его присутствия вообще-то хватало.
— Александр Михайлович?.. — пролепетала Синицына от порога.
Кажется, она знала, что они с Егором собирались праздновать тут Новый год на птичьих правах. Они вдвоём всё это и спланировали. Ей сложно будет выглядеть введённой в заблуждение жертвой.
— Лера Синицына, если не ошибаюсь?
Блондинка наконец приблизилась к нам, и теперь в свете по-прежнему горевшего фонарика на телефоне Егора я могла её рассмотреть.
Что сказать… ради праздника она основательно расстаралась. Красное платье в блестящий пайетках, пышные белокурые локоны, сапожки на шпильках. В руках бутылка почти наверняка дорогого игристого.
— З-здравствуйте, Александр Михайлович… Я ей-богу не знаю, как так… получилось. Понимаете, мы с…
И тут она наконец-то заметила и меня. Сначала остолбенела от неожиданности. А потом на красивое лицо выползла понимающая улыбка.
