Автор
Нина Евгеньевна?.. Секретарша из кабинета мужа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он занят, говорит секретарша, но я чувствую напряжение в каждом шаге по коридорам корпуса — дрожь руки и тревожное сердце. Нервничаю, голос спокоен, но дыхание — неровный.
Похоже, «Измена. Осколки нашей любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я следила за ним со сверхъестественной внимательностью загнанного в угол зверя. Кажется, он уже умудрился смириться с фактом нашей неожиданной встречи. Стащил со своих могучих плеч пальто, бросил его в одно из кресел, оставшись в свитере крупной вязки и простых на вид джинсах."
"— Так… зачем вы здесь?
— Вперёд меня пропускаете, — Муратов привалился плечом к стене, сложил на груди руки и иронично приподнял бровь. — Я-то никакой экзотикой вас не побалую. Не могу дозвониться до брата. Думал, он здесь. Проезжал мимо и решил заглянуть.
Проезжал, значит, мимо…
Интересно, на пару с помощницей своей проезжал? А в отделение к Лёшке решил не заглядывать, потому что не знал, как провернуть этот странны манёвр с подарком?
Но этот момент мы, обязательно обсудим в следующий раз. Сейчас куда важнее было выкарабкаться из ловушки, в которую я угодила.
— Свет в кабинете потушен. Как вы…
— Дверь приёмной была приоткрыта, — пояснил Муратов. — Что же вы, Нина Евгеньевна, так неосторожно действуете?
В его низком голосе не было ничего, кроме лёгкой иронии, но меня и она покоробила.
— Я к таким вещам н-не привыкла. Не подумала.
Это чистая правда. Я так волновалась и так зациклилась на том, чтобы незаметно попасть в кабинет, что о приоткрытой двери приёмной позабыла сразу же, как только переступила её порог.
Злоумышленница из меня пока никудышная.
— Вы тоже Егора искали? — но синий взгляд сосредоточился на стопке ежедневников.
Муратов давал мне шанс соврать так, чтобы он согласился принять моё враньё за истину. Само собой, он понимал, что мы с ним здесь по совершенно разным причинам.
Но я и этот шанс умудрилась пустить по ветру.
В голове ещё не оформился удобоваримый ответ, я с языка уже слетало:
— Нет. Я искала то, что он от меня прячет.
Муратов-старший не ожидал от меня искренности. Я видела удивление на его красивом лице. Удивление и что-то ещё… сочувствие?
—Что именно, Нина?
В его голосе сквозила неожиданная печаль. Кажется, он догадывался, что я отвечу. Но, может, надеялся, что всё-таки ошибался.
— Лёшкин анамнез. Документы о его лечении. Мне отказались их выдавать.
Муратов-старший смотрел на меня не мигая. Лицо превратилось в глухую маску — жёсткую, сумрачную, суровую.
— Зачем?
Я покачала головой. Как бы мне сейчас ни было страшно, посвящать всех и каждого в свои планы я не собиралась. Да и разве не очевиден мотив? Так уж много вариантов можно придумать?
— Извините, Александр Михайлович. Я не буду вам этого говорить.
Вот сейчас он начнёт угрожать.
