Автор
Нина Евгеньевна?.. Секретарша из кабинета мужа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он занят, говорит секретарша, но я чувствую напряжение в каждом шаге по коридорам корпуса — дрожь руки и тревожное сердце. Нервничаю, голос спокоен, но дыхание — неровный.
Похоже, «Измена. Осколки нашей любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сообщи мне, как только ответят. В любое время.
— Принято, Александр Михайлович. Вы в офис будете заезжать или — домой?
Алекс ответил пристальным взглядом своему хмурому, сосредоточенному отражению в тёмном стекле пустого перехода:
— А кто-нибудь или что-нибудь требует моего там присутствия?
— Вроде бы, нет. Вообще-то Миронов просил передать, что у него всё под контролем.
Вот и славно. В конце концов он своих заместителей не на улице подобрал.
— В офис — не буду. Еду домой.
Но прежде у него в клинике было ещё одно дело…
Миловидная медсестра, дежурившая сегодня в отделении на втором этаже, подскочила со своего уютного диванчика, едва не расплескав свой вечерний чай.
— Ой… здравствуйте!
И застыла в растерянности. Наверняка гадала, какого чёрта он тут забыл.
Если уж на то пошло, он и сам немного гадал. Самую малость. Александр Муратов не из тех людей, кого одолевают сомнения. Сомнения и колебания он ненавидел. Привык постоянно решать, действовать, а то, что не давалось с первого раза, покорялось с новой попыткой.
Но когда дело дошло до сегодняшнего визита, что-то заставило его тормозить и ненадолго погрязнуть в сомнениях. Наверное, всё оттого, что это очень непросто — действовать, руководствуясь не одним только разумом. Да и вообще не разумом, а чем-то, что тянулось из невидимого источника, из середины груди. Не позволяло выстроить строгую логическую цепочку и аргументацию. Нет, просто лаконичное «Сделай это». «Сделай это, потому что я тебя об этом прошу».
Это вот то самое, что люди обычно называют велением сердца?
А не опасно ли доверять такому напарнику?
— А… вы Егора Михайловича ищете? Он тут ещё не появлялся.
Ага. Встречались они позавчера на той самой «конференции».
— Не Егора Михайловича, — качнул он головой. — Добрый вечер…
— Катя… Катерина.
— …Катерина, — повторил он с лёгкой улыбкой, и щёки медсестры мгновенно расцвели румянцем смущения. — Скажите, а ваши юный пациент посетителей уже не принимает?
Ясные глаза Катерины расширились от вполне понятного удивления:
— Лёшка, что ли?.
— Если это возможно и не противоречит никаким здешним правилам, — он всё-таки пошёл на уловку и опустил голос до выразительного бархатистого баритона.
Катерина заметно поёжилась, будто ей ладонью по спине провели.
Вероятно, сработало.
— Н-нет, что вы. Егор Михайлович не раз упоминал, что вы в списке доверенных лиц. Ну и тем более вы ведь Лёшкин родственник.
