Автор
Нина Евгеньевна?.. Секретарша из кабинета мужа смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Он занят, говорит секретарша, но я чувствую напряжение в каждом шаге по коридорам корпуса — дрожь руки и тревожное сердце. Нервничаю, голос спокоен, но дыхание — неровный.
Похоже, «Измена. Осколки нашей любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я до сих пор понятия не имела, о чём они с Егором вчера говорили.
А спрашивать напрямую казалось мне заведомо проигрышным вариантом. Ну вот не захочет он со мной откровенничать и не будет. Заставить я его всё равно не смогу. Только нервы себе попорчу, гадая, о чём ещё они говорили.
— Безрадостная картина вырисовывается, — пробормотала я, скорее отвечая на собственное состояние.
— Логичная, — возразил Муратов. — Поводов для радости у вас сейчас не слишком-то много. Ещё и поэтому не советую вам мне отказывать.
Прозвучало двусмысленно.
— А вы… вы тоже тут жить собираетесь?
Я едва не прикусила себе язык за то, как коряво прозвучал мой вопрос. Но я не могла его не задать.
— А вас это сильно смутит?
Значит, всё-таки собирается.
— Дело не в этом. Просто, чтобы… понимать, как это всё… — я неопределённо взмахнула рукой, не в силах завершить предложение.
— Не беспокойтесь. Учинять тотальный контроль над ходом вашей работы я не собираюсь.
И мне стоило выдохнуть с облегчением.
Муратов оставил насиженный подлокотник и подошёл к треноге, на которой крепился мой холст.
— Вы и без надзора прекрасно справляетесь, — он рассматривал мою работу, а мне казалось, будто я сейчас на экзамене."
"Идиотское ощущение. Я знала, что всё делала правильно. Краски хорошо ложились на холст. Удавалось работать с минимумом лишних движений. Даже не думала, что именно над этим заказом буду работать с таким удовольствием.
— Спасибо. Но если у вас есть замечания, пожалуйста, не стесняйтесь…
Я осеклась, понимая, как глупо это звучит. Муратов-старший совсем не их тех, кто стал бы стесняться высказывать собственное мнение. Особенно если дело касалось его непосредственного заказа.
— У меня нет никаких замечаний, — его взгляд скользил о плавной линии шеи и плеча, над которыми я сейчас работала.
Он стоял всего в полушаге от меня. И эта близость исподволь, пусть и неявно, нервировала.
Я честно пыталась не обращать внимания на копившееся между нами странное напряжение. Нет, не между нами. Оно копилось во мне. Уверена, Муратов-старший ничего такого не чувствовал.
Он изучал незаконченное полотно в молчаливой задумчивости.
— Здесь осталось немного, — не в силах терпеть повисшее между нами молчание, я обвела широким жестом холст. Слева и сверху — там, где шея, — всё уже высохло. Там ничего касаться не буду.
