Автор
В череде извечного конфликта между человечеством и демонами, главный герой решает покорить дракона — царя ночи. Но его планы обречены на провал, и он оказывается в долгу перед самим чудовищем. Теперь у него нет выбора — нужно найти способ отомстить дракону, чтобы возместить ужасные прегрешения, совершенные им. В каждой главе героиня приближается к своей цели, но все более очевидна верность дракона....
Дворецкий мигом куда-то испарился, оставив меня наедине с лежащим в постели по пояс укрытым мужчиной. Морентер выглядел спящим и казался таким беспомощным: очень бледный, под глазами тёмные круги, синие губы, тугие белые повязки на груди пропитаны кровью. Несмотря на всю мою ненависть к дракону – сердце сжалось от жалости. Ведь в том, что он в таком состоянии, есть и моя вина.
Тихонько подойдя к нему, я осторожно прикоснулась пальцами ко лбу мужчины, чтобы проверить, есть ли жар. Денвер приоткрыл глаза.
– Не убирай, мне приятно, – едва проговорил он.
Снова приблизившись, положила ему на лоб ладонь.
Мужчина снова прикрыл веки. Ощущая под ладошкой его горячую, почти обжигающую кожу, я не знала, что делать: звать на помощь или так и стоять, пока он снова не забудется сном?
– Почему не задаёшь вопросы? Ты ведь любишь спрашивать, – заговорил мужчина, не открывая глаз.
– А вам есть, что рассказать? – не могла я не съязвить, расценив его слова, как издёвку, ведь совсем недавно упрекал меня за излишнее любопытство, а тут…
Морентер слабо улыбнулся.
– Это был мой кузен.
– Я догадалась.
– Теперь поняла, почему я велел никуда не выходить, кроме сада?
– Да, – ответила, снова испытав угрызение совести, и убрала руку с его головы.
– Верни, – опять попросил он. – Мне правда так легче. – Открыв глаза, взглянул на меня и с печалью в голосе добавил: – Жаль, что ты не драконица.
– И что бы это изменило? – зачем-то спросила я.
– Многое бы изменило.
– Человек должен быть с человеком, а дракон с драконом. Так? – Поняла наконец-то его намёк.
– Так устроен наш мир. Потомство может дать только тебе подобный.
– Понимаю, – ответила, вздохнув.
– Если бы только в этом было дело, – сказал Морентер, тоже тяжело вздохнув, затем сам убрал мою ладонь со своего лба и прижал к забинтованной груди, при этом лицо его выражало физическую боль. Я вновь хотела убрать руку, чтобы не причинять лишних страданий, но он не позволил.
– Не совсем понимаю вас, – произнесла в ответ, всё-таки высвободив руку.
– Всё ты понимаешь, – горько усмехнулся мужчина. – Что ж, ступай, не смею задерживать.
Не знаю почему, но меня очень задели его слова. Душа заныла от досады и обиды, и я никак не могла унять рвущуюся наружу боль.
