Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
Вы и ваша Лига просили меня предоставить вам убежище? Я вам его предоставила. Вы хотели финансовой свободы? Вы ее получили. Вам была нужна земля, рынки, пути, чтобы отмывать ваши грязные деньги? Я дала вам все это. Но вам и этого было недостаточно, не так ли?
Винченти смотрел на нее неподвижным взглядом, ни одной мышцей не выдавая своих эмоций.
— У вас, по всей видимости, иные планы, о которых, как я предполагаю, не знает даже ваша Лига. Что-то такое, в чем нашлось место и для Карин. — Зовастина прекрасно понимала, что Винченти ни при каких обстоятельствах не признает никаких обвинений, но Линдси был сделан из другого теста.
Ученый смотрел на нее с нескрываемым ужасом.
— Уходи отсюда, Ирина, — проговорила Карин. — Оставь его в покое. Оставь их обоих. Они делают великое дело.
Зовастина испытала замешательство.
— Великое дело? — переспросила она.
— Он вылечил меня, Ирина. Не ты, а он. Он меня вылечил.
Любопытство Зовастиной подскочило до самой верхней планки.
— ВИЧ неизлечим.
Карин расхохоталась.
— Вот в чем твоя проблема, Ирина. Ты полагаешь, будто ничто невозможно без твоего участия. Великий Ахиллес отправляется в геройский поход, чтобы спасти своего любимого. В этом вся ты. Живешь в мире фантазий, который существует только в твоем воображении.
— Каких глупостей вы ей наговорили? — обратилась Зовастина к Винченти.
— Глупостей? — воскликнула Карин. — Он нашел его. Лекарство. Одна доза — и я почувствовала себя так хорошо, как не чувствовала все последние годы.
Что за открытие сделал Винченти?
— Разве ты не видишь, Ирина? — продолжала говорить Карин. — Ты не добилась ничего. Он добился всего. У него есть лекарство.
Зовастина посмотрела на Карин. Та была воплощенной энергией, потоком эмоций.
— Ты хоть можешь себе представить, на что я пошла, чтобы спасти тебя? Как я рисковала? Ты пришла ко мне в трудный момент, и я помогла тебе.
— Для меня ты ничего не сделала. Ты все делала только для себя. Ты с удовольствием наблюдала, как я страдаю, ты хотела, чтобы я умерла…"
"— Современная медицина не может ничего предложить. Я пыталась найти что-нибудь, что может помочь. А ты — просто неблагодарная шлюха!
Зовастина почти кричала. Ее голос звенел от негодования.
Лицо Карин окутала грусть.
— Ты не понимаешь, да? Собственность — вот кем я всегда была для тебя, Ирина.
