Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
Теперь Малоун чувствовал себя гораздо увереннее, зная, что на другом конце подводного туннеля коричневый бассейн охраняет сержант американского спецназа и четыре бойца, вооруженные карабинами М-4.
Они со Стефани вкратце пересказали Дэвису произошедшие здесь события. Малоун стал теплее относиться к заместителю советника по национальной безопасности, особенно узнав, что тот был готов в любой момент прийти к ним на помощь.
Эли стоял возле двух саркофагов. На боку одного из них было вырезано единственное слово: ΑΛΕΞΑΝΔΡΟΣ, на другой стороне каменного гроба поместилась более пространная надпись:
ΑΙΕΝ ΑΡΙΣΤΕΥΕΙΝ ΚΑΙ
ΥΠΕΙΠΟΧΟΝ ΕΜΜΕΝΑΙ ΑΛΛΩΝ
— Это могила Александра, — сказал Эли.
"Затем Эли показал на второй гроб. Надпись на нем была проще.
ΗΦΑΙΣΤΙΩΝ
ΦΙΟΣ ΑΛΕΞΑΝΔΡΟΣ
— «Гефестион, друг Александра». Слово «любовник» не подходит к их отношениям, а вот слово «друг» означало у греков высшую похвалу. Его говорили только самым близким и любимым.
Малоун обратил внимание на то, что изображение коня на саркофаге Александра кто-то заботливо очистил от пыли и мусора.
— Это сделала Зовастина, когда мы были здесь, — пояснил Виктор. — Этот конь ее словно загипнотизировал.
— Это Буцефал, — сказал Эли, — любимый конь Александра. Он обожал его.
— Точно так же Зовастина назвала своего любимого коня, — сообщил Виктор.
Малоун осматривал комнату. Эли показывал ему ритуальные сосуды, серебряный флакон для духов, рог для питья в форме оленьей головы и даже позолоченные ножные латы с остатками кожи, призванные защищать икры воина.
— Просто дух захватывает! — проговорила Стефани.
Малоун согласился.
Кассиопея стояла рядом с гробом, крышка которого была немного сдвинута.
— Зовастиной захотелось заглянуть внутрь, — объяснил Виктор.
Их фонари осветили лежащую внутри мумию. Тело от головы до ног покрывали листы золотой фольги размером с обычный лист бумаги, гроб изнутри был выстлан такой же фольгой. Правая рука была согнута в локте и лежала на животе, левая была вытянута вдоль туловища и разломилась в предплечье. Большая часть тела была туго обмотана бинтами, а на частично обнаженной груди лежали три золотых диска.
