Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
— Разве мы не обязаны позвонить в Самарканд? — вновь спросил Рафаэль.
Виктор посмотрел на своего молодого спутника. Непоседливая, беспокойная душа. Рафаэль полюбился Виктору, и именно поэтому ему прощались ошибки, которые для других стали бы роковыми. Как, например, то, что он пристукнул того мужчину в музее. Впрочем, может быть, в конечном итоге это не было ошибкой.
— Мы не можем звонить, — негромко произнес Виктор.
— Если об этом станет известно, она нас убьет.
— Значит, мы не должны позволить, чтобы об этом стало известно.
Так оно и было. Четыре похищения, все — из частных коллекций, хозяева которых, к счастью, либо держали свои сокровища в хлипких сейфах, либо — еще более легкомысленно — выставляли их напоказ. Следы они заметали с помощью умело организованных пожаров, так что об их участии в похищениях узнать никто не мог.
Или все же мог?
Человек, с которым он только что говорил по телефону, похоже, знал о том, что они делают и какую цель преследуют.
— Мы сами решим эту проблему, — решительно заявил он.
— Ты боишься, что она обвинит меня?
Виктор почувствовал, что у него перехватило горло.
— На самом деле я боюсь, что она обвинит нас обоих.
— Мне неловко, Виктор. Ты так нянчишься со мной, — с виноватым видом проговорил Рафаэль.
Виктор постучал пальцем по медальону.
— От этих штуковин одни только неприятности.
— Для чего они ей понадобились?
Виктор недоуменно покачал головой.
— Она не из тех, кто объясняет свои поступки, но то, что они ей очень нужны, это точно.
— А я кое-что подслушал, — интригующим тоном сообщил Рафаэль.
— И где же ты подслушал это «кое-что»?
— Когда проходил инструктаж перед тем, как заступить на смену. На прошлой неделе, прямо перед нашим отъездом.
Все они посменно выступали в роли личных телохранителей Зовастиной и свято соблюдали одно железное правило: ничто из того, что они видят и слышат, не имеет для них никакого значения. Но тут был особый случай.
— Рассказывай, — велел Виктор.
— Она строит планы.
Виктор подбросил на ладони медальон.
— И какое отношение имеют к ним эти монеты?
— Она говорила с кем-то по телефону и сказала, что имеют. То, что поручено нам, поможет предотвратить какую-то проблему. — Рафаэль помолчал, а затем добавил: — Ее амбиции беспредельны.
— Но она столь многого достигла. Она сделала то, что не по плечу никому другому. Жизнь в Центральной Азии наконец-то наладилась.
— Но ей этого мало, Виктор, я видел это в ее глазах. Ей нужно больше.
