Венецианская эпоха революционизирует военную тактику и политическую манеру, а история Александра Македонского раскрывается как призма света в дымке тьмы этого века. Измены, любовные страсти и завоевания на Имперском Поднебесном соприкосаются в этой исторической опере....
— И всего за дюжину лет покоривший Персию и Малую Азию — территории, превосходящие своими размерами все земли, которые удалось завоевать Римской империи за тысячу лет непрерывных сражений. А каким образом он правил? Нет, не с помощью силы. Завоевав очередное царство, он неизменно оставлял у власти прежнего правителя. Поступая таким образом, он приобретал друзей, которые по мере необходимости снабжали его воинами и припасами — чтобы Александр мог продолжать свои завоевания."
"Трудно сказать, сумела ли Зовастина приблизиться к своей цели, но казах, должно быть, сделал немаловажный вывод: ее окружают враги.
Даже сам Александр время от времени становился жертвой собственной беспричинной подозрительности. Она не должна повторять его ошибок.
— Так что скажете, Энвер? Присоединяйтесь к нам.
Мужчина размышлял над ее словами. Допустим, она ему не нравится. Однако ей докладывали, что этот солдат, военный летчик, обученный Советами и принимавший участие во многих из их глупых авантюр, ненавидел кое-что другое еще больше. Пришло время выяснить, так ли это. Зовастина указала на карту — ту ее часть, где располагались Пакистан, Афганистан и Иран.
— Вот наша проблема.
Она ясно видела, что мужчина согласен с ней.
— Что вы планируете делать?
— Покончить с ними.
14
Копенгаген
8.30
Малоун смотрел на дом. Он, Торвальдсен и Кассиопея покинули книжный магазин Малоуна около получаса назад и поехали на север по змеящемуся вдоль моря шоссе. Когда до похожего на дворец поместья Торвальдсена оставалось десять минут езды, они съехали с главной дороги и остановили машину возле скромной одноэтажной постройки, угнездившейся в прибрежной рощице кривых шишковатых деревьев. Вдоль стен из кирпича и бревен росли бледные весенние нарциссы и гиацинты, а венчала строение наклонная кровля.
— Я, по-видимому, должен спросить, кому принадлежит этот дом?
— Это уже не дом, а развалюха, — сказал Торвальдсен. — Он стоит на границе с моей землей, потому я его и купил, но морской вид отсюда открывается такой, что закачаешься.
Малоун не мог не согласиться. Первоклассная недвижимость.
— И кто же здесь должен жить?
Кассиопея ухмыльнулась.
