Каэль небрежно стянул свои перчатки, демонстрируя крупные руки, поигрывая на удивление длинными музыкальными пальцами. Перчатки упали на пол, пламя свечи вспыхнуло неестественно ярко.
Рейвен попятился, ощутив, что вжимается в стену спиной. Прямо следами. Но его это мало волновало сейчас. Боль пересиливал страх. Рейвен смотрел на Каэля затравленным зверьком, а демон только поморщился на упрямство своего пленника.
– Не хочешь отвечать мне по-хорошему, птенчик? Ну, что ж, начнем… Вести беседу иначе. Что же ты молчишь? Твое сердце так колотится… – Каэль протянул раскрытую ладонь, ему пришлось почти неестественно выгибать пальцы, чтобы не оцарапать когтями, когда он положил ладонь Рейвену на грудь. – Боишься? За себя или за него? Обычно я не врежу людям, которые не связаны со мной сделкой. Закон демонов запрещает их увечить или убивать. А я не хочу, чтобы со мной сделали все то, что я с тобой, только в десять раз жестче, – Каэль рассмеялся, встряхнув черными локонами. – Но всегда можно сделать исключение… Впрочем, ты же не станешь слушать этого мальчишку? Ты ведь… не хочешь от меня избавиться, правда? Тебе же нравится со мной: о такой силе мечтают многие?
Голос Каэля играл, как отблески свечи на граненом хрустале. Притворно чистый, будто разносящийся акустикой даже в обычной комнате. Как и его взгляд, ставший на последних словах почти печальным, по-детски наивным. Если бы не коварная усмешка, дрогнувшая на миг в уголках губ Каэля.
Страх Рейвена никуда не делся от притворной ласковости. Он прекрасно знал, как любит поиграть Каэль. Изобразить из себя страдальца или, наоборот, чуткого и понимающего собеседника. Ручной демон Рейвена менял маски и поведение так же быстро, как иные девушки меняют надушенные платочки. Рейвен часто не успевал замечать, где притворная доброта перетекала в злость и наоборот. Но сейчас он задохнулся от неприкрытого гнева и сбросил с себя руку Каэля.
– Не смей трогать Алекса! – наверное, впервые так жестко отрезал Рейвен, глядя прямо в глаза демону.
Каэль даже изумился смелости пленника. Его длинные, как у девчонки, ресницы затрепетали.
– У нас был уговор, помнишь? – напомнил жестко Рейвен. – У нас с тобой. Алекс здесь ни при чем. Хочешь мучить меня – мучай вволю. Я осознанно пошел на это. А у Алекса просто дурь в голове играет! У него семья, жена, ребенок… Даже, если он когда-то призовет тебя, если о чем-то попросит, ты ему откажешь, понятно?
Его глаза так гневно сверкали, словно он был хозяином Каэлю, а не наоборот.