И после этого ты хочешь, чтобы я вернулась к тебе домой, снова стала твоей женой? К чему эти красивые слова о любви ко мне, Алекс? К чему было вспоминать о письмах, которыми ты влюбил меня в себя? Ты… просто не умеешь любить. Ненавидеть – да, это ты прекрасно умеешь! Мне даже жаль, что Рейвен не находится сейчас на этом поле. И не слышал этой тирады! Думаю, ему польстило бы, что он, враг, стал смыслом твоей жизни, Алекс. А я – нет. Не стала. И никогда не стану. Так и останусь для тебя красивой фарфоровой куколкой, украшением твоей гостиной!
– Да какая муха тебя укусила, Клэр?! – взорвался Александр, сверкая глазами так, что если бы взгляды убивали, я уже валялась бы бездыханная в цветах. – Если бы не то, что Рейвен мертв, я бы и вправду подумал… вспомнил… тот факт, что ты мне заявила!
– О, о том, что я его любовница? – вспыхнула я. – К сожалению, я чиста перед небом и тобой, муж! Но если твой Рейвен не такой упрямый и твердолобый, как ты, то, возможно, я не отказалась бы ею стать! Ставки куда выше, чем если бы я переспала с мужем хозяйки ателье, правда, милый?
– Так ты мне мстишь?! – задохнулся от возмущения Александр, и я сама удивилась, как он не замахнулся пощечиной, не ударил меня после моих слов. – Или попросту хочешь моего унижения?! Чтобы я валялся в ногах своего врага, расплачиваясь таким образом за грех недо-измены с той барышней из ателье?
– Тебе можно делать месть смыслом жизни, а мне нельзя? – нехорошо усмехнулась я, отступая на пару шагов от мужа. – Двойные стандарты у тебя какие-то, Алекс.
Кажется, он был не в курсе, что значит слова «двойные стандарты». Потому что моргнул и тоже отступил, увеличивая расстояние между нами. С моих губ сорвалась новая горькая усмешка:
– Глупый ты, Алекс. Столько лет живешь на свете и не знаешь одну простую истину. Унизить человека может только он сам. Истина внутри, не на поверхности. Помни об этом.
Развернувшись, я побрела по полю сильфин. Они уже не радовали меня. Внутри у меня было гадко. Мы снова поссорились с Александром. Из-за ерунды, по сути. Рейвен – лишь воспоминания. Не стоило о нем упоминать и скатываться в глубокую философию. Но где-то внутри я чувствовала, что если уж меня хотят вернуть, то наша новая, хрупкая маленькая семья должна быть у Александра на первом месте. А не его прошлое… олицетворенное самым изощренным, коварным врагом, навек подчинившем душу мужа себе. Даже после смерти Рейвен продолжал мучить Александра.
