Автор
Я почувствовала себя виноватой, когда увидела сообщение из прошлого дня: мужчина моего друга встречается с другой женщиной прямо сейчас на нашем диване. Вместо того чтобы оставаться неподвижной и скучать, я восприняла это как сигнал к действию. Пора было разобраться и выяснить все真相。...
Неужели я ошибалась?
Он залезал в нашу постель после того, как был с ней?
Или до того?
Я и понятия не имею.
Или... это голый расчет с его стороны — заделать мне еще одного ребенка, чтобы я была вынуждена вынашивать его. Чтобы я не смогла никуда уйти, чтобы каждый день напоминать: ты больше не хозяйка здесь.
Муж еще не знает о ребенке.
Как мне поступить сейчас?!
Оставить малыша?
Чтобы потом видеть в его глазах отражение глаз неверного мужа?
Чтобы черты лица ребенка каждый день напоминали об его отце?
Избавиться?
А если это.
Но вдруг — осложнения, отклонения, бог знает, что может быть.
Годы ведь уже не те…
Все только и говорят о рисках поздней беременности.
— Что делать будешь, мам? Говоришь, у отца другая женщина появилась? — уточняет он. — Вот, как появилась, так и исчезнет. С такими-то новостями!
— Саш... – голос предательски дрожит. – Пожалуйста, оставь меня одну. Мне нужно...
Но он уже достает телефон, губы растягиваются улыбкой — той самой, как у отца, когда он доволен собой.
— Ну что ж, значит, папулю можно поздравить!
Его пальцы быстро стучат по экрану.
— НЕТ!
Мой отчаянный крик вырывается из глубины грудной клетки. Он царапает горло, эхом отражаясь от белых стен.
Я вскакиваю, хватаю Сашку за руку.
Капельница летит на пол, игла вырывается из вены, капли крови растекаются по моей руке.
— Нет!
— Что?
Сын удивлен.
— Кажется, ты не понимаешь. Вы столько лет не могли родить еще одного ребенка, и сейчас-то он точно постарается, чтобы…
— Ты слышишь? НИ СЛОВА! — твержу в панике.
Наш разговор с сыном прерывается внезапным появлением.
Евгений!
Да что такое.
Он всегда приходит в неподходящий момент.
Словно поджидает его.
Муж, которого я сейчас не хочу и не готова видеть, стоит на пороге.
Его лицо — словно каменная маска, ни один мускул не дрогнул.
Но глаза... В них что-то мелькнуло — какой-то болезненный интерес и страх.
— Не говорить о чем?
Он говорит не спеша и медленно делает шаг вперед.
Уверенный в себе, полный силы.
Такой, что становится понятно — наш разговор с сыном в секрете не удержать.
Он слышал.
Вопрос только в том, как много он услышал, и успел ли обсудить с врачом мои анализы?
— Вы, двое, что-то от меня скрываете, а?
Саша замирает, телефон зажат в его ладони. Взгляд мечется между мной и отцом.
Он не знает, как поступить: рассказать отцу или не стоит. После моего отчаянного рывка у него появились сомнения.
Я цепенею.
