Автор
Семья — это не просто коллекция жертвенных взглядов и уступчивых супругов, но сложная игра выживания и изменений. В этом тонком романе СИ рассказывается о том, как женщина, найдя в себе силы, решает расколоть хрупкую маску инстаграм-звезды, чтобы выжить в несправедливом мире. Параллельно с кинематографическими снимками, приправленными юмористической подоплёкой, читатель погружается в непростой баланс между романтическим счастьем и неизбежной потерей....
Похоже, «Измена. Право на семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Его ведет в сторону, и он вскидывает руку, когда водитель срывается с места:
— По делу, Вань, по делу!
— Вот согласна! — истерично отзывается мама, но все же бежит к нему и Валерия отталкивает. — Все, оставь его.
Соня на моих руках заливисто так смеется, что я на секунду пугаюсь.
— Драться плохо, — неуверенно шепчу я. — Все вопросы можно решать мирно.
— Знаешь, Юра, — рычит Валерий, — ты просто превзошел самого себя.
— Успокоились, — мама закрывает грудью дядю, который с гримасой боли ощупывает скулу и щеку. — Дыши, Валер, дыши.
— Он мне надоел, — шипит Валерий. — Чего от него в следующий раз ждать? Ублюдочное конфетти от врачей было лишним!
— Не соглашусь, — дядя смеется. — Это был красивый штрих, который разрядил обстановку.
Теперь мама разворачивается к нему и награждает его пощечиной. Дядя в ответ перехватывает ее руку за запястье, рывком привлекает к себе и жадно целует. Я стыдливо ойкаю и отворачиваюсь. Я, конечно, в курсе, что они взрослые люди, которые давно в отношениях, но мне все равно очень стыдно.
— Нет, вот это было лишним, — шокированно отзывается Валерий.
— Ты у жены своей этому ханжеству научился? — зло отвечает дядя.
— Тише, Юр, — в смущенном шепоте мамы проскальзывает теплота, и я оглядываюсь.
Мама прижимается к дяде, который ее обнимает за талию, и с каким-то тревожным ожиданием смотрит на меня. Она ждет моего одобрения и боится его не получить. В глазах кроме радости еще и стыд за то, что она сдалась под натиском дяди.
— Ты ее любишь? — тихо спрашиваю я дядю, лицо которого тут же становится мрачным.
Валерий, его мама и водитель Ваня напрягаются и не дышат.
— Ну вот стал бы я…
— Любишь или нет? — щурюсь, и Соня на моих руках сердито и вопросительно агукает.
— Люблю и любил долгие годы, — глухо рычит дядя и зло раздувает ноздри, и я понимаю, что он сейчас дико смущен и взволнован.
Мама всхлипывает, утыкается ему в грудь лицом, и я задаю ей тот же вопрос:
— Ты его любишь?
Мама молчит, и я придаю голосу холодной твердости:
— Ты его любишь?
— Люблю… — отвечает едва слышно, и лицо дяди будто разглаживается от ее признания, светлеет, а глаза вспыхивают огнем надежды.
И я вижу не вредного и противного мужика, который привык всеми помыкать, а человека, который, наконец, обрел то, чего так долго ждал. Любовь.
— Тогда никаких возражений, — пожимаю плечами, а Екатерина в сторонке всхлипывает в платок.
— Ма, ну ты чего, — Валерий делает к ней шаг, а она срывается с места к крыльцу.
— Я к твоему отцу, сына.
