Автор
Семья — это не просто коллекция жертвенных взглядов и уступчивых супругов, но сложная игра выживания и изменений. В этом тонком романе СИ рассказывается о том, как женщина, найдя в себе силы, решает расколоть хрупкую маску инстаграм-звезды, чтобы выжить в несправедливом мире. Параллельно с кинематографическими снимками, приправленными юмористической подоплёкой, читатель погружается в непростой баланс между романтическим счастьем и неизбежной потерей....
Похоже, «Измена. Право на семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И выходит, одернув рукава. Бледная Мария провожает его испуганным взглядом и бесшумно закрывает за ним дверь, к которой приваливается спиной и выдыхает, прижав руку к груди:
— Я думаю, вам надо дождаться, когда он точно уедет, а только потом куда-то идти.
Соня тихо покряхтывает и агукает, сжав локон моих волос, и я киваю.
— И я вот думаю, что зря я разговор о блузках-то завела, — она слабо и неловко улыбается. — Лезу я совсем не в свое дело.
Глава 22. Разрешаю скинуть ее с балкона
— Викуся, — дядя улыбается, когда я вхожу в его непростительно огромный кабинет на двадцатом этаже, — как неожиданно.
"Я молча иду к его столу. Развалился в кожаном кресле и скалит зубы, а глаза горят любопытством.
— Какая ты грозная, Викуся.
Обхожу стол, и дядя разворачивается ко мне. Кресло едва слышно поскрипывает. Я должна выплеснуть на дядю свое отчаяние, началом которого стал именно он.
— Встань, пожалуйста.
— Хорошо, — тяжело поднимается на ноги, и я леплю ему звонкую и сильную пощечину.
— Вы совсем охамели?
— Уточни, пожалуйста, о чем речь, — глухо и зло рычит в ответ.
— Уже подыскал кандидатов для моих любовников?
— Валера, что ли, проболтался? — приподнимает бровь.
— Нет, — в гневе щурюсь. — У стен есть уши.
— Ты же знаешь, я за равноправие в браке, — едко ухмыляется. — И тебе надо развеяться, отвлечься…
— Развеяться и отвлечься с жиголо?
— Почему сразу с жиголо?
— А с кем? Как назвать того, кого подыскивают несчастной в браке даме для развлечения за определенные блага? За связи, контракты и сделки? — сжимаю кулаки.
— Твоя идея не лишена изящества, — дядя плюхается в кресло и цокает, — но я Кирюше, надо сказать, я совсем не симпатизирую.
— Почему?
Ему мало, кто нравится.
— Так-так-так, — дядя смеется, — что это за огонек в твоих глазах, Викусь? Что за подростковое бунтарство в тебе вспыхнуло?
— Это не ответ.
Стыдно признаться, но, да, во мне взыграло какое-то детское упрямство. Раз дяде не нравится Кирилл, то, может, это шанс показать характер?
— Он обычный торгаш, — дядя хмыкает. — Покупает и перепродает.
