Автор
Семья — это не просто коллекция жертвенных взглядов и уступчивых супругов, но сложная игра выживания и изменений. В этом тонком романе СИ рассказывается о том, как женщина, найдя в себе силы, решает расколоть хрупкую маску инстаграм-звезды, чтобы выжить в несправедливом мире. Параллельно с кинематографическими снимками, приправленными юмористической подоплёкой, читатель погружается в непростой баланс между романтическим счастьем и неизбежной потерей....
Похоже, «Измена. Право на семью (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это про кровь, смерти, переломанные кости, пули в животе и это про “ползти через поле к трассе на рассвете” в диком желании выжить и закопать урода, который устроил подставу. И этот урод - твой отец, если что.
У меня руки трясутся. Дышать тяжело.
— А у него жена беременная, — продолжает дядя. — А затем он в ногах валяется, сопли на кулак наматывает и говорит, что не хотел, не подумал, и, вообще, у него дочка скоро родится.
— Он же музыкантом был… — шепчу я. — А не бандитом.
— А кто музыканту может помешать по просьбе других шакалов вызвонить брата на встречу, потому что давно не виделись и давай выпьем пивка? Порыбачим? И я с тех пор ненавижу рыбалку и рыбу.
— Зачем ты мне все это говоришь?
— Зато ты не плачешь. Все, Викусь, давай. Мне пора. Валере привет.
Гудки, и откладываю телефон.
— Что он тебе сказал? — тихо и напряженно спрашивает Валерий.
— Ничего хорошего, — в шоке говорю я. — И тебе привет передал.
— С угрозой?
— Нет, угроз никаких не было.
— Очень на него похоже, — Валерий стучит пальцами по баранке руля.
— Мы можем теперь ехать? Валер, у меня сейчас грудь лопнет, — медленно откидываюсь назад, чувствуя ноющее напряжение и жар в груди. Тонкие хлопковые вкладыши в бюстгальтере мокрые. — Ты меня слышишь, нет?
Наши взгляды пересекаются в зеркале заднего вида. И опять я вижу в нем этот пугающий огонь возбуждения.
— Мне надо покормить Соню и сцедить молоко, — тихо поясняю я, однако до него, видимо, не доходит смысл моих слов.
Лишь через несколько секунд молчания машина трогается с места. Так, медленный вдох и выдох и не поддаемся панике. И делаем для себя вывод: никаких ссор и разговоров о груди.
Глава 29. Я очень стараюсь
— Я ее покормила, — мама улыбается, покачивая спящую Соню на руках.
Мама сидит на диване в гостиной, а вокруг нее разбросаны игрушки, погремушки и обрывки цветной бумаги. Заметив мой недоуменный взгляд, она шепчет:
— Цвета учили.
— А не рановато?
— И цвет фуксии, — мама тихо смеется, — ее просто привел в восторг. Смотри.
Наклоняется и выдыхает в умиротворенное личико:
— Фуксия.
И Соня сквозь сон улыбается, сморщив крохотный носик.
— А вот, — голос мамы становится еще тише, — цвет капучино ей не нравится.
— И какой из всего этого великолепного разнообразия — цвет капучино? — шипит Валерий у меня за спиной.
— Ты еще тут? — оглядываюсь.
