Автор
Марина выходит из школьного туалета, дрожащие пальцы прижимают тест с положительным результатом. Она медленно опускается на стул, в груди у нее растекается теплый свет от радости и тревоги одновременно. Сердце колотится, а новое знание вызывает непреодолимую потребность узнать все об этом чудесном изменении....
Я понимаю, ты еще так юна и наивна… И ему удалось обвести тебя вокруг пальца… Но сейчас я рядом. Я смогу тебя защитить. Тебя и нашего ребенка. И каждый день всей нашей будущей жизни я буду доказывать тебе свою любовь. Я обещаю!
Глеб наклоняется ко мне и целует меня в лоб.
Дверь в палату открывается. На пороге стоит медсестра и мужчина в костюме врача:
- Что вы тут делаете? – громогласно спрашивает он. – Выйдете из палаты! Немедленно!
- Вообще-то я ее муж! – огрызается Глеб.
- Вообще-то сюда нельзя никому! Пройдите в коридор! – и продолжает, глядя на медсестру, - Юля! Как вы могли пустить посторонних! Почему вы оставили больную одну? Где Антонина Павловна?
Юля молча хлопает глазками.
- Отдыхай, любимая. Артемьев близко к тебе больше не подойдет. Я все улажу. Держите меня в курсе, доктор, – и добавляет громким голосом в дверях, – ради своей любимой жены я готов на все.
- Подлец, – одними губами бормочет врач, когда дверь за мужем закрывается, - Извините, Марина. Они не должны были сюда входить… Вообще у нас днем полный этаж медперсонала, не понимаю, как это произошло.
Он кидает быстрый взгляд на медсестру.
- Но разберусь! И, знаете… - он берет меня за руку и слушает пульс, - я бы не стал ему доверять.
- Вот как, - мои губы искривляются, и я сдерживаю слезы, - а кому бы вы доверились? Артемьеву?
Глава 43. Алексей
Долю секунды я смотрю на его ладонь Давида Рогальского. Что ж! Сын за отца не в ответе. Посмотрим, что ему надо.
Отвечаю на крепкое рукопожатие.
- Я хотел бы поговорить с вами, Алексей. Вы не против?
- Нет, Давид… - бросаю взгляд на его седины, - Григорьевич.
- Можно просто Давид. Я хотел узнать: как Марина?
Напрягаюсь. Старший Рогальский говорит очень спокойно, вежливо, но все равно ситуация щекотливая. И меньше всего на свете хочу, чтобы его сын знал, где сейчас Марина.
- Я понимаю ваше беспокойство, - вздыхает он. – Могу говорить откровенно?
Киваю. Кажется, разговор обещает быть интересным.
- Я не говорил никому о встрече с вами. И надеюсь, что этот разговор останется между нами. Во всяком случае какое-то время.
Молча киваю.
- Так как дела у Марины? Без изменений? Не удивляетесь, что я в курсе – у меня в этом городе много глаз и ушей. Я знаю, что произошло. В общих чертах.
- К сожалению, без изменений. Вы не довольны выбором больницы?
- Что вы! Я знаю Марка Антоновича не понаслышке. Тут хорошие специалисты. Марина в надежных руках.
