Автор
Марина выходит из школьного туалета, дрожащие пальцы прижимают тест с положительным результатом. Она медленно опускается на стул, в груди у нее растекается теплый свет от радости и тревоги одновременно. Сердце колотится, а новое знание вызывает непреодолимую потребность узнать все об этом чудесном изменении....
- Это же документы по сделке! С твоим отцом, между прочим!
- Извините, - бормочет Вася, высунувшись из-за моей спины, - Он не специально, правда!
- Что извините?! Заехал за печатью, называется!
Глеб быстро подходит к письменному столу, открывает верхний ящик и достает коробку с печатью.
Я сторонюсь его, по-прежнему, прикрывая Васю, когда он направляется назад.
- Я ненавижу тебя! – говорит Глеб из коридора и показывает на меня пальцем. - Тебя! – он переводит палец на Васю, - и тебя, мерзкая собака!
Он подбирает ключи с пола и уходит громко, хлопнув входной дверью.
Мы остаемся одни.
- Хорошая собака, - выдыхаю я, - надо брать!"
"Спустя минут двадцать, когда я уже осмотрела щенка и Васю, убедилась, что со всеми детьми все в порядке, нашла тряпку, убрала лужу в коридоре, мы, наконец, выходим из подъезда.
Меня потихоньку отпускает. Очень надеюсь, что остаток вечера, уже не принесет никаких потрясений и можно просто выдохнуть.
- Пошли в школу.
- А Рекс? Вдруг с ним не пустят? – тихо спрашивает Вася.
- Со мной пустят. Я проверю тетради в учительской, вы на стадионе побудете. Скоро Елизавета Ивановна за тобой придет.
- Марина Игоревна, - так же тихо продолжает Вася, - я…
И замирает на полуслове.
- Что такое? – немного пугаюсь я.
Может он ударился и молчит? Или Глеб его задел в потасовке?
- Можно я вас обниму?
И не дожидаясь ответа, его голова упирается в меня. Вася обхватывает меня руками, и прижимается ко мне. Крепко-крепко.
Мои руки глядят его взъерошенный затылок, и мы стоим, замерев посреди двора.
- Я так испугался…
- Ну что, ты, - успокаиваю я его, - с Рексом все будет хорошо. Правда.
- Я за вас испугался! Он плохой. Но я вас защичу.. защащу.. Спасу короче!
Вася поднимет на меня свое лицо, и я понимаю, что у него мокрые глаза.
-Ты чего, - бормочу я, - все же хорошо…
- Я вас очень люблю… очень-очень, понимаете!
Я чувствую, что не могу на него смотреть, потому что мои глаза предательски увлажняются. Понимаю, что сейчас буду плакать и совершенно некрасиво шмыгаю носом.
- Я тоже, - шепчу я, перебирая его волосы, - я тоже очень тебя люблю…
- И сестричку люблю! Ее нет, но я ее уже люблю!
- А если братик будет?
- Конечно будет! Но потом, сейчас сестричка. Я ее во сне видел, - совершенно серьезно говорит Вася.
Я чувствую, что готова разреветься прямо тут на улице. Но стараюсь держать себя в руках.
Мы опускаемся на скамейку возле какого-то подъезда, и сидим, обнявшись в тишине.
