Она сделает всё, чтобы лишний раз унизить, вышвырнуть на улицу и убедиться, что не устроилась лучше, чем ей хотелось бы.
Что ж… Умей терять, умей прощаться.
Недолго думая, направляюсь на кухню. Подхожу к мойке, обхватываю рукой кран и начинаю его отвинчивать. Металл поддаётся с натужным скрипом. Вода сразу же хлещет на столешницу, разливается по полу, жадно стекая в щели между плитками.
Перехожу в ванную. Повторяю то же самое с краном в раковине. Затем с душем.
Вот она — справедливость.
Раз мать так жаждет забрать себе это жильё, пусть получит его во всей красе.
Не останавливаясь, направляюсь к шкафу и провожу по дверце ключами из прихожей — с хрустом снимая верхний слой лака.
Следом, приближаюсь к зеркалу в коридоре. Секунду смотрю в собственное отражение, затем первым попавшимся флаконом духов с размаху его разбиваю. Стекло осыпается блестящими осколками.
Возвращаюсь на кухню: скидываю с полки посуду — тарелки и кружки с грохотом разлетаются по полу. Открываю холодильник и выбрасываю из него еду.
Бутылка кефира приземляется, растекаясь белой лужицей, вызывая у меня смех.
Хватаю нож и спешу в гостиную: прохожусь по обивке дивана — разрезаю ткань, выпуская наружу набивку. Разрываю дальше, оставляя уродливые рваные дыры."
"Делаю глубокий вдох, с диким удовлетворением оглядывая разгромленную квартиру.
Всё. Хватит.
Беру чемоданы, и, не оборачиваясь, выхожу, с силой захлопнув за собой дверь.
Наслаждайся, Тая!
Вернувшись в коттедж, набираю хозяев и продлеваю аренду еще на один день.
Завтра займу поиском жилья, а сегодня — отдыхать.
Костя обещал разобраться с оплатой, поэтому грех не воспользоваться предложением и не остановиться здесь еще на день.
Вымотавшись, принимаю душ, и отправляюсь в постель.
Необходимо выспаться, успокоиться, и выработать план действий.
С самого утра меня трясёт.
Я натягиваю скромный серый свитер, завязываю волосы в хвост, решая не наносить макияж. Ни намёка на яркость, ни малейшего повода обратить на себя внимание.
Однако стоит ступить на территорию института, как страх сжимает горло.
Кажется, все смотрят только на меня.
Или это паранойя?
Я иду по коридору, когда слышу позади строгое:
- Карина Вадимовна, зайдите ко мне в кабинет.
Проректор по воспитательной работе.
Вот дерьмо!
Оборачиваюсь, встречаясь с холодным взглядом Виктора Тимофеевича. Ноги подкашиваются, но, изображая покорность, следую за ним.
Дверь захлопывается.
Тишина.
- Присаживайтесь.
