Автор
Савранский всегда опаздывает: на свадьбы и роддом, даже на службу в честь сына. Теперь же его пропажа заставляет подозревать измену. Тамара волнуется — а почему бы не воспользоваться ситуацией? История об揭开的一幕和家庭的秘密中，人物间的紧张关系和不信任逐渐浮现。
- Куда уезжаете?
- Ой, да там, - Настя махнула рукой и, впервые посмотрев на меня, обмерла: - Савранский, ты куда волосы дел?!
Ну, наконец, заметила! Странно, что только сейчас. Я провел ладонью по маленькому ежику волос и улыбнулся:
- Ну, тебе же нравятся лысые! Решил вот такой подарок тебе сделать. Так что, пустишь?
Почему-то Настя медлила. Вместо того, чтобы сразу пригласить меня в дом, она внимательно смотрела на мою прическу, на серый костюм тройку, на гвоздики, которые дура флорист обернула в похожую на газету бумагу, и, наконец, произнесла:
- Ты как Ленин на первомайской демонстрации.
В коридоре меня ждал апокалипсис. Чемодан, пакеты, сумки, суетящаяся Тома и довольный чем-то Никита.
- О, пап, последние листья покинули нашу крону?
- Не язви, - бросила ему Настя, - если победит генетика Савранских, то через десять лет тебя ждет такая же площадка. – И уже мне, но так, будто бы говорила не с мужем, а с тумбой: - Ты побрился, потому что трансплантацию делать будешь? В Турции, да? Молодец, что решился.
Вот, гадина. Умная, проницательная гадина!"
"Я равнодушно пожал плечами и бросил:
- Посмотрим.
Ага, посмотрел уже. И билеты купил, и день забронировал и даже должен был сегодня щеголять перед Настей свеженькими прижившимися волосами, но эти турки перенесли дату приема, так что операция пройдет только в июне. Я досадливо поморщился. Мало того что пришлось выгляжу уродом, так еще и все угадали мои планы.
- Так куда вы едете, - я постарался перевести тему.
- Мама везет нас в Санкт-Петербург!
Тома подпрыгивала на носочках и выглядела как-то слишком счастливой. Давно я ее такой не видел. Или даже никогда.
Перевел взгляд на Никиту и констатировал, что тот тоже слишком уж лыбится. Правда, в его лице было больше ехидства чем радости.
- Угу. Белые ночи, Петергоф и прочие достопримечательности.
Стервец сделал ударение на слове «прочие» как будто оно могло что-то значить. Вот только я не понимал, что…
- Насть, поставишь цветы в вазу? И, может, чаю попьем?
Я уже открыл дверь на крохотную белую кухоньку, как Никита меня окликнул:
- У нас поезд через два часа, боюсь, падре, чай ты получишь только в виде заварки.
- Никитка, - Настя с нежностью посмотрела на сына, отчего я разозлился еще больше. Потому что на меня в этом доме так больше не смотрят. – Пожалуйста, спусти с Томой чемоданы вниз, и можете вызывать такси, я скоро к вам присоединюсь.
Я сидел на кухне и ждал, пока дети выйдут из квартиры.
