Автор
1 сентября Петя Самойлов рыдал горькими слезами. Он опустил голову между рук и сжал зубы, но не мог остановиться ни на секунду. Саша Вострикова — его лучшая подруга в очках и косе — тихо утешала, гладила по волосам, словно возвращая уверенность в обычный мир. Эти две девочки — часть его жизни, но сегодня что-то прерывало их спокойствие непонятной тревогой....
«Успеется», – отмахнулся от проблемы и отправился к Анне. Сейчас это важнее. Страшно сказать, но сын подождёт.
– Что-то случилось? – спросил, переступив порог.
Мог и не спрашивать – и так видно.
– Можно я ничего не стану рассказывать? – ответила она вопросом на вопрос и уткнулась лицом в мою грудь.
Нежность. Я испытывал к ней нежность. Хотелось заслонить от всего мира и защитить. Сделать что-нибудь. Грудь разорвать руками и вынуть сердце – лишь бы она улыбалась.
– Если это опять твой муж, я его убью, – пообещал мрачно.
– Нет, не он, – помотала она головой, а потом подняла глаза. – Поцелуй меня, Илья. Пожалуйста.
Дважды просить не пришлось. Я и сам хотел, но боялся обидеть её жестом или голодным взглядом. Но сегодня она была куда смелее, чем раньше.
Губы у неё мягкие и пахнут лимоном. Наверное, пила чай. А волосы пахнут осенью – дождем и опалыми листьями. И это буквально срывало крышу.
– Пожалуйста, не останавливайся, – прошептала Аня и потянула пиджак с моих плеч.
Она прекрасна. Я раздевал её медленно, постепенно, между поцелуями.
Меня коротило, даже слегка трясло. И дело не в том, что у меня долго не было женщины. Всё дело в ней – в Ане. В коже её нежной. Я боялся к ней прикасаться, чтобы не наставить отметин. И я не мог её не касаться, потому что это как запретить дышать.
Она больше не пряталась и не уходила в себя – откликалась на поцелуи, таяла под моими руками. Кожа её порозовела, губы налились, глаза блестели.
С ней было так легко, будто всю жизнь… Так идеально, что даже страшно. Отзывчивая. Гибкая. Страстная. Без лишних зажимов, без ложной скромности.
Я вёл, а она шла за мной, как привязанная. И когда я вошёл в неё, казалось, умру.
Я замер на миг, пытаясь прийти в себя. Я не мог опозориться, но был близок к тому, чтобы раствориться в её глубинах буквально за несколько движений.
Она погладила меня по плечу, успокаивая.
Зато ожило тело, что хотело любить. Любить так, чтобы не только удовлетворение получить, а и дать – дать как можно больше, глубже, сильнее. Так, чтобы вызывать её стоны и трепет, раскованность и экстаз.
И она стонала подо мной. Вначале тихо, а затем громче, вскрикивала и прикусывала губы.
