Автор
1 сентября Петя Самойлов рыдал горькими слезами. Он опустил голову между рук и сжал зубы, но не мог остановиться ни на секунду. Саша Вострикова — его лучшая подруга в очках и косе — тихо утешала, гладила по волосам, словно возвращая уверенность в обычный мир. Эти две девочки — часть его жизни, но сегодня что-то прерывало их спокойствие непонятной тревогой....
Кажется, с этой мыслью я и уснула.
Мне ничего не снилось – ни плохое, ни хорошее.
Я думала, не сомкну глаз. Думала, что буду плакать. А на самом деле – пустота. Наверное, усталый мозг больше не хотел ни видеть, ни слышать всё то, что я пережила, возвратившись домой в неурочный час.
Утро пришло рано. Но Машка уже встала и гремела чем-то на кухне.
– Привет, – прошлёпала я босыми ногами по линолеуму.
Машка обернулась и покачала головой.
– Хреново выглядишь. Давай в душ – и начнём тебя в порядок приводить.
В ванной комнате я посмотрела на себя в зеркало. Дело даже не в разбитой губе и безобразном синяке, а в моих глазах – потухших и неживых.
После душа меня ждал крепкий кофе и Машка во всеоружии.
– Давай, встряхнись. Сейчас мы тебе такое лицо нарисуем – закачаешься!
У Машки всё получалось легко. Она умела из ничего завтрак приготовить, одним словом подбодрить. Или макияж нанести так, что и в салон ходить не нужно.
Тяжело лишь складывалась её жизнь, о которой она говорить не любила.
Я бы хотела, как она, стиснув зубы, преодолевать препятствия. Справляться с любыми трудностями. Но характер у меня не тот. Слишком мягкий, наверное. И чересчур ранимый.
Я пасовала там, где нужно было бы проявить твёрдость.
– Значит, план такой, Сотникова. Сейчас ты отправишься на работу и оттрубишь все семь своих уроков или сколько там их у тебя. Будешь спокойная и уравновешенная, чтобы ни одна муха не заподозрила, что на душе у тебя хреново. Потом я подъеду, и мы отправимся к тебе домой.
– Нет, – покачала я головой, – к Рейнеру мне на четыре. Нам бы туда успеть. Всё остальное – потом. Не сегодня. А ты разве не работаешь?
– Тебе несказанно повезло, – улыбнулась она слишком широко, чтобы я ей поверила. – Я сегодня в ночь. Так что можешь пользоваться мной сколько угодно. В пределах разумного.
Наверное, позвонила и договорилась. Она может.
– Но ночевать тебе придётся одной.
"– Думаю, много времени он не займёт, но ждать меня не нужно. Я справлюсь, – улыбнулась я ей слабо: губа болела, и я боялась, как бы она не треснула. Мне целый день перед детьми стоять и говорить. Но пережить этот день я была обязана.
Из нас двоих Машка всегда была сильнее. И постоянно меня опекала.
