Автор
1 сентября Петя Самойлов рыдал горькими слезами. Он опустил голову между рук и сжал зубы, но не мог остановиться ни на секунду. Саша Вострикова — его лучшая подруга в очках и косе — тихо утешала, гладила по волосам, словно возвращая уверенность в обычный мир. Эти две девочки — часть его жизни, но сегодня что-то прерывало их спокойствие непонятной тревогой....
И кулаком ему в глаз засветила, чтобы у него там мозги перевернулись и встали на место. Чтобы больше никогда не смел руку поднимать.
Машка снова ожесточилась. Глаза у неё колючими сделались.
Она выросла без отца. А отчим нередко поколачивал и Машу, и её маму. Так что у неё свои соображения на этот счёт. И она как раз не из тех, кто легко прощает подобное. А точнее, наверное, не прощает никогда.
Снова невольно вспомнился Рейнер. И его слова. И взгляд – тёмный, как омут без дна. За этим крылась трагедия, что-то очень личное и болезненное.
Почему-то подумалось: я бы его выслушала, если бы мы были друзьями. Дала бы выговориться, чтобы не держал всё в себе.
Иногда такие вещи нужно проговаривать и отпускать. Не забыть, нет. Но позволить боли стать меньше или притупиться. Когда делишь боль с кем-то, её становится немножечко меньше.
– Но вначале позавтракаем. Совсем немного. Очень полезное и больным, и беременным.
Она суетилась, хозяйничала, а я беспомощно сидела за кухонным столом и смотрела на неё – такую родную и дорогую.
Не знаю, что я делала бы, не будь её. Разве что всё бросить и вернуться домой, к родным. Но я пока такой вариант не рассматривала. Попробую справиться без мамы и папы.
– Ну, всем, чем могу, – бормотала подруга, ставя передо мной тарелку овсянки и вареное яйцо. – Сейчас ещё хлеб маслом намажу и чай заварю. Пока без кофе. И по режиму тебе не положено, и по состоянию. Будем придерживаться здорового питания. Не будем травить малыша всякой неполезной едой!
Она верила вместе со мной, и это трогало до слёз.
"Хорошо, когда у тебя есть верный друг, который тебя всегда поддержит и поймёт.
– Спасибо тебе, Маш.
– За что? – удивлённо приподняла брови подруга.
– За то, что ты у меня есть.
– Ты есть. Я есть. А вместе мы – сила, – потеплели её глаза. Не скучай, я скоро.
Она отвела меня в постель, взбила подушку, помогла поудобнее усесться. А потом умчалась в магазин. И в аптеку за тестами.
Я полежала, прислушиваясь к себе.
Я не могу бесконечно пользоваться её добротой. Надо двигаться дальше. Пусть понемногу и потихоньку. От чего-то отталкиваться в моей новой жизни, в которой не было Вадима.
Я искала съемное жилье, усевшись за Машкин старенький компьютер, но очень быстро устала.
Плохо, что в начале года пришлось уйти на больничный. Я всегда переживала и нервничала, если болела.
