Есть у меня знакомый…
У Машки – куча знакомых, на все случаи жизни. Наверное, она могла и Луну с неба достать. Такая активная и деятельная… И такая одинокая.
Она что-то ещё рассказывала, а я рассеянно её слушала, в очередной раз обводя взглядом разбросанные вещи.
Правда заключалась в том, что у меня, кажется, ёкало, глядя на Рейнера. Но это то, что я хотела сейчас меньше всего. Но, может, это было именно то, что помогло бы мне разрезать невидимую пуповину, которая привязывала меня к Вадиму.
Нет, я не питала иллюзий. Особенно сейчас, когда он поступил со мной мерзко. И дело усугубилось не только его неверностью. Вадим сделал всё, чтобы меня оттолкнуть подальше.
Разлом ширился, пропасть росла. Но я всё ещё была его женой. И страшилась вступать в новые отношения, не разорвав старые.
Да и вряд ли то, что могло бы произойти между мной и Рейнером, можно назвать отношениями. Это будет скорее связь. Как у Вадима с его любовницей.
И всё внутри меня противилось этому. Я не готова. И неважно, что и где у меня ёкает.
Глава 29-1
Через неделю я вернулась на работу. Снова вошла в стены гимназии, чтобы преподавать. Ничего не изменилось за время моего отсутствия. И мир не рухнул. И замена нашлась.
– Ой, Ань, ты лучше не болей больше, ладно? – улыбнулась мне Ася Красникова.
Мы с ней работали на параллелях, по группам. А тут пришлось ей подхватить классы полностью. Для изучения языков, конечно, это не лучший вариант.
А я соскучилась. По шумным школьным коридорам, по детским голосам, по суматохе, звонкам на уроки и перемены. Я словно вернулась домой. В тот дом, где мне рады.
– Ой, Анна Романовна! А мы вас ждали! – скакала вокруг меня на одной ножке Саша Вострикова. В такт ей прыгали очки на носу и коса через плечо. – Без вас так пло-о-охо! – подлизывалась она по-детски, а я чувствовала вину, что бросила их, как беспомощных котят.
К концу дня я не чувствовала ног, но где-то в груди пушисто билось счастье – робкое и нежное.
Странные ощущения, особенно если учесть, что всё это время я искала и не находила никаких радостей. Пыталась, но никак не могла. А тут словно второе дыхание открылось: устала, как собака, а улыбка с лица не сходит.
В конце коридора, у окна, маячит одинокая фигурка. И будто удар в сердце. Петя Самойлов. Тот самый, у которого отец из семьи ушёл.
Живо вспоминается первое сентября. Тогда я ещё не знала, что и меня постигнет та же участь, что и его мать. Как предупреждение. Как метка – воспоминания того дня. Будто специально попался мне на жизненном пути этот мальчик с непростой судьбой и маленькой трагедией.
– Петя? – окликаю я его.
Мальчишка оборачивается. Лицо несчастное, волосы торчком. Его бы давно нужно постричь… Глаза голубые-голубые и ресницы слиплись, будто он плакал. Но слёз не видно. Может, не успели упасть.