Автор
Я вынырнула из затяжного бессознательного состояния и ощутила первые капли дневного света на коже. Моя голова кружится, как будто я только что завершил предельно тяжелую физическую нагрузку — все признаки того, что возвращение в реальность оказалось болезненным и сложным процессом....
Но, вполне возможно, не соответствующие действительности. Тяжело разобраться, когда ничегошеньки не помнишь.
Сейчас я вся горю.
Может у меня температура? И организм просто бунтует против этой идиотской затеи?
Становится понятно, что всё выходит из-под контроля, причём очень быстро.
– Нам лучше остановиться на этом, – произношу искусанными губами. Отстраняюсь, насколько это позволяет поза, в которой я нахожусь. Бросаю беглый взгляд в сторону ванной, думая о том, что неплохо было бы мне оказаться там. Желательно, заперевшись.
Меня пугает то, что мы так близко подошли к черте, у которой, ещё несколько мгновений назад даже рядом не находились.
Сжимаю бёдрами его ноги. В попытке приподняться, ёрзаю у него на коленях. Немного придвигаюсь вперёд, но лишь для того, чтобы опереться на мужские плечи и встать, а не неуклюже сползти на пол. И тут же замираю, когда ощущаю настойчиво упирающуюся в промежность эрекцию, сквозь тонкое кружево моих трусиков и ткань брюк Бессонова.
– Твою мать… – он несдержанно ругается; ещё ни разу не слышала, чтобы его голос был таким.
Запах его кожи, возбуждения и парфюма с маслом уда мгновенно вбивается в ноздри. Что явно усугубляет итак непростую ситуацию.
Я против. Категорически! Но тело реагирует быстрее разума: коротко киваю.
Не успеваю даже опротестовать это своё решение, как руки Бессонова собирают мою юбку вверх по ногам, подхватывают меня под бёдра, сжимают попу и приподнимают, чтобы тут же опустить… да-да, прямо на твёрдый член.
Лбом ко лбу. Его частое дыхание опаляет мои губы.
Чувствую, как кожа горит в местах соприкосновения с его ладонями.
Он судорожно выталкивает ноздрями воздух. Резко. Сильно. Вжимает меня в своё возбуждение. Трётся, вдавливает. Раз за разом Бессонов повторяет эти движения. Ритмично. Беспрерывно.
В ушах стоит грохот собственного сердца.
Сцепляемся взглядами.
– Если поцелую тебя, уже не остановлюсь, – вместе с обволакивающим бархатистым голосом из его рта вырывается что-то отдалённо напоминающее сдавленный рык.
Кусаю губы.
То, что происходит с моим телом не просто хорошо, а за гранью возможного. Хочется большего, и это уже конкретный звоночек. Набатом.
Казалось бы, раз не помню, то и мстить, пока не за что? А КрЫстина? Как раз в этом вопросе я со своей женской обидой никак не договорюсь.
