Автор
Алла смотрит на мужиков из-под тенистого окна игровой, словно затаив дыхание. Её глаза светятся фантазией о том, как бы она расставила бокалы и подняла кусочек торта — всего лишь маленькое удовольствие от вины с мёдом, но потом ей захотелось больше. Алла знает, что такая чёртовщина уже не разрушит её жизнь, но она готова на всё, чтобы изменить обычное течение событий....
Но я опасаюсь показывать, где живу… Давай прошвырнемся за покупками?
— Встретишься с сыном где-нибудь в кафе?"
"— Думаю, да. Не то, чтобы я не доверяла детишкам, но.… дочка не понимает, почему я развожусь с Макаром, как будто его блядок недостаточно… А все остальное пересказывать… имею ли я право трясти нашим грязным бельем на глазах у детей? Он их отец… Пусть им и остается.
— Ты очень… Очень великодушна! — восхитилась Венера. — Поехали.
***
Аркадий приехал на место встречи даже раньше меня.
Прошло несколько дней, и за это время сын будто вытянулся в росте ещё больше.
На руках и ногах тоже есть синяки, колени содраны, как у пятилетки. Но все это я скрыла брючным костюмом, а лицо, увы… Подкрасила, да, но не стала накладывать тонны штукатурки.
— Батя в больнице весь избитый. Ты с синяком… Вы с ним подрались, что ли? — спрашивает сын.
— И тебе здравствуй, Аркаш.
Вместо ответа сын занимает место за столиком, заказывает себе двойной американо, барабанит пальцами по столу.
— Что ж, ты выбрал быть невежливым свинтусом… — поднимаюсь я.
— Мам, присядь. Пожалуйста. Разговор есть, — будто сквозь силу говорит он, указав на кресло, смотрит на Венеру. — У тебя новая подруга? Где ты живешь?
— Неважно. Было бы важно, раньше спросил, что ли… — усмехаюсь я.
Аркадий хмурится.
— Мам, не сыпь соль на рану! Ты же знаешь, я Катьку искал! С ног сбился… Ни ел, ни спал….
— Нашел?
— У чёрта на куличках! Нашел! Аборт не сделала она… — вытирает пот со лба. — И не сделает, но…
— Но.…
— Но свадьбы не будет. Вот так. Замуж она за меня не пойдет. Говорит, типа не против, чтобы я был отцом, участвовал в жизни ребенка и все такое.
— О да… Мы — тоже. Мы — очень много… Несоизмеримо больше тебя, Аркаш.
Впрочем, я не испытываю грусти по этому поводу. Кошельком тряс Макар, причем тряс громко, звонко и напоказ.
Вот и натряс…
— Я теперь как лох! Меня перед свадьбой кинули! — зло говорит Аркадий.
