Автор
Яна бежит к врачу, дрожащими руками, и сразу после вызова возвращается домой. Алексей требует хороших новостей, но Лёша настаивает: процесс медленный и начнётся с первого шага — консультации и диагностики. Яна чувствует обреченность в этих словах, знайте атмосферу страха и напряжения в семье перед приходом нового врача....
И вот там начинается самый ад. Голову разрывает от её признаний, слёз, от трепыхания тела. Но держусь, умирать буду позже.
А в следующее мгновение она бросается и целует меня. Так отчаянно, болезненно…
Меня накрывает цунами, тело напрягается до состояния камня, ещё немного, и кажется, что я взорвусь и рассыплюсь в мелкую каменную крошку. Мне никогда в жизни не было так больно, как в эту минуту. Ещё секунда — и задохнусь. Грубым рывком за плечи отрываю Яну, удерживаю на расстоянии вытянутых рук и отчаянно кричу:
— Прекрати! Хватит! Я тебя не люблю! Да, я тебя использовал! Между нами ничего не было, нет и никогда не будет! Всё? Я на все твои вопросы ответил? Могу теперь идти?
Отпускаю её и говорю уже на остатках своих сил:
— Мне было с тобой хорошо.
Она поднимает на меня свой взгляд. Небесно-голубые глаза вдруг стали серыми, как тучи в самый пасмурный день на Земле. Яна открывает рот и негромко говорит слова, которые я буду помнить до последнего своего вздоха.
— Когда-нибудь в жизни, ты встретишь женщину, которая разобьёт тебе сердце, точно так же как ты разбил его мне.
Это конец.
Она уходит, а я остаюсь один посреди чужой гостиной. Разворачиваюсь и выхожу из дома, сажусь на ступеньки и затягиваюсь дымом сигареты. Я устал. Не хочу больше ничего. И никого. Вообще, на всё, по-хе-ру.
Поднимаюсь, иду на выход, но, не дойдя пары шагов, оборачиваюсь на окна спальни и замираю. А затем, мои тормоза отказывают, и я, вопреки всему, срываюсь. Влетаю в спальню и застаю Яну, лежащей на полу.
— Люблю! Конечно, я тебя люблю! — говорю те самые слова, но которые она, увы, не услышит.
“Держись, моя девочка”, — повторяю в мыслях и через несколько минут, не выдержав ожидания, решаю самостоятельно ехать в больницу.
— Осложнённый перелом двух рёбер, множественные застарелые гематомы, обезвоживание организма…
Слушаю, как врач перечисляет предварительные диагнозы и боковым зрением улавливаю фигуру Александра Белова. Он подходит, кивком приветствует меня и сразу переводит взгляд на врача.
— Что случилось?
— А кем вы приходитесь Беловой? — с недоумением на него смотрит врач.
— Родственник.
