Автор
Яна бежит к врачу, дрожащими руками, и сразу после вызова возвращается домой. Алексей требует хороших новостей, но Лёша настаивает: процесс медленный и начнётся с первого шага — консультации и диагностики. Яна чувствует обреченность в этих словах, знайте атмосферу страха и напряжения в семье перед приходом нового врача....
А мне оно надо?
От этого ответа зверею. Он совсем охренел?
Яна Белова: Урод. Ты хоть понимаешь, чем это может обернуться для нас обоих?
Водитель: За урода спасибо. Лестно… Толстовка белая, в форме мешка. Вал тупо решит, что она моя. Всё, дышите спокойно, Яна Викторовна.
Больше ничего не пишу. Чищу нашу переписку. У-у-у, как же он меня раздражает! Почему он так легко к этому относится? А если Валеев поймёт, что вещь явно не мужская. Или видел меня в ней когда-то и решит сказать Алексею, что обнаружил эту находку там, где ей явно не место.
Примерно через час из дома появляется Белов, окрикивает меня, призывая подойти. По спине пробегает холодок, а желудок сводит болезненным спазмом. А вдруг… Нет, он вроде выглядит спокойным. Всё в порядке.
— Доброе утро! День, — поправляю сама себя. — Будут какие-то планы на выходные?
— Ты забыла, какая сегодня дата? — поднимает бровь супруг.
Мысленно вцепляюсь ногтями в его рожу и раздираю её! Жёваная тряпка? Серьёзно? Это вообще нормально, говорить такое своей жене? Слов нет. Больно. Оскорбительно и унизительно. Не выдержав взрыва эмоций, вскидываю взгляд на супруга и быстро лепечу:
— Ты вообще ещё любишь меня? Не похоже совсем.
Белов смотрит на меня не моргая. Гоняет желваками по скулам. Взмахивает руку вверх и проходится шлепком по моей щеке… Ог-лу-ши-тель-но.
— Ты совсем охренела? — рычит Белов.
Из дома охраны выходит Дамир, взгляд растерянный. Топчется на месте, не зная, куда себя деть. А мне вдруг становится больно. Не от пощёчины, а от того, что эти помои вылились на обозрение чужого человека. Слёзы тонкой струйкой потекли по щекам.
