Автор
В пути за город: обычное дело превращается в грозу перемен. Мама и дочь на заправке забывают о времени. Странные вопросы ребёнка - сигнал к подслушиванию секретов, что начинаются с малого. Увлекательная история изменений и загадок в семье.
Или уже забыл? – зло сказала я и продолжила, не давая Герману возможности возразить. – Теперь перейдём к тратам. Не подскажешь, какую большую покупку мы сделали полгода назад? Помнишь?
Подняла на мужа взгляд и тихо спросила:
– Как машинка? Не жмёт? Совесть не проснулась?
Герман вспыхнул, наливаясь яростью. Серые глаза совсем потемнели и стали почти антрацитного цвета. Жилка на виске вздулась и затрепетала. Упрекнув в скаредности, я сильно задела его, потому что он действительно был немного скуповат. – Тебе мы тоже купили! Эту, как её… фигню на кухню.
Он напрягся и вновь сжал челюсти с силой, до выделившихся, вдутых желваков.
– Сам себя послушай! Оборудование по хозяйству, это не мне купили, а в дом. Нам всем. Да и траты, согласись, несоразмерны. Твоё заявление о том, что ты один работаешь на нас, а мы только пользуемся тобой, мне, в этом контексте, совершенно непонятно. Звучит как бред. Перепевка из чужих уст, – усмехнулась и откинулась на спинку кресла.
– Маш, я знаю, помню, что ты тоже работаешь и устаёшь. И вовсе я не то имел в виду! Что ты всё переворачиваешь? – Герман тоже откинулся назад, расслабляясь. Хорошо. Может быть, услышит.
– Гер! Три месяца назад мы ездили с тобой отдыхать на неделю, и тебя всё устраивало в нашей семье и в наших отношениях. Настолько, что ты просил меня подумать о третьем ребёнке, помнишь? Называл меня своим счастьем и готов был носить на руках. Ты помнишь это? Совсем недавно.
– Маш, я… – он замялся, и эта заминка полоснула меня ожогом, болью по сердцу.
– Я очень ценю тебя, и всё, что ты для нас делаешь, поверь. Ты моя жена! – закончил свою речь Герман тем временем.
– Послушай, – продолжила я, – по приезде, почти сразу ты стал отдаляться и молчать. Резко прекратил наше общение. Вечерами стал утыкаться в телефон и не реагировал на мои попытки тебя разговорить.
Я думала, ты так переживаешь выговор, что случился у тебя на работе, и терпела.
Под конец мой голос подвёл меня и задрожал, истончился от обиды. Я задышала глубже, стараясь унять дрожь и боль. Нужно договорить, раз уж начала. Не тянуть. Резать сразу!
– Не говори о ней так! – отреагировал мой муж.
– А как? На винт намоталась? – сил не было молчать.
– Маша! – возмутился Герман.
