В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
Вдруг среди народа слышится возмущенный женский голос:
— Что вы себе позволяете?
Машинально замираю и поворачиваюсь на этот вскрик. Сквозь толпу видно, что Рэгвальд держит за предплечье девушку примерно моей комплекции и немного старше меня, но в очень похожем плаще. Но в общем-то на этом наше сходство заканчивается, потому что когда Рэгвальд сдергивает с нее капюшон, оказывается, что она жгучая брюнетка с мило вздернутым носиком и пухлыми розовыми губами.
Мне так нравится этот образ, что я решаю попросить Ника сделать мне именно такую иллюзию.
По площади проносится раздраженный получеловеческий-полудраконий рык, а Рэгвальд окидывает взглядом толпу. Я скрываюсь за ближайшим экипажем, пригнувшись, перебегаю к следующему, а потом пускаюсь вниз по улице так быстро, как ноги бегут.
Периодически оглядываюсь, но погони за собой не замечаю. Зато вместо этого врезаюсь в крупную фигуру и из-за этого чуть не опрокидываюсь назад на пятую точку. Меня поддерживают за локти уверенные руки.
Поднимаю глаза и сквозь пелену страха всматриваюсь в мужчину. Его голос доносится сквозь грохот сердца в ушах:
— Лин, все хорошо? — голос знакомый, фокусирую взгляд. — Ты куда уезжала?
— Ник? — Я пытаюсь отдышаться и осматриваюсь. — Он тут! Он нашел меня!
— Т-ш-ш. — Брат посильнее натягивает на меня капюшон. — Кто? Ты про кого?
— Рэгвальд. Он на площади, — я указываю рукой туда, откуда я только что убежала.
Ник сжимает челюсти, ловит экипаж и называет вознице адрес нашего дома.
— Ты уверена, что он тебя видел? — спрашивает брат, потирая подбородок.
Я киваю и обхватываю себя руками. Меня пробирает озноб и жуткая усталость. Вот это я сходила за платьями!
Ник обхватывает своими крупными медвежьими руками и прижимает к себе, согревая. Совсем как в детстве. К тому моменту, как экипаж подъезжает к дому, я немного успокаиваюсь.
Сняв у входа плащ, я поднимаюсь к себе, стягиваю грязное, ставшее почти неподъемным от впитавшейся влаги платье и остаюсь в одной сорочке.
Если Рэгвальд нашел меня один раз, то теперь непременно найдет снова. Тем более, что он знает, где меня искать.
Мне бы очень хотелось верить, что Рэгвальд хочет меня найти, чтобы вернуть домой, попросить прощения. Чтобы было все так, как раньше, до той кошмарной ночи. Но это уже невозможно.
