В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
— Вы хотели бы обсудить наши с королем отношения? — вместо защиты использую наступление.
— А они есть? — в голосе Рэгвальда слышится едва уловимый рык дракона.
Что это? Ревность? С какой стати? Неужели Делирия стала чем-то неугодной, и он решил ее поменять на другую?
— А это уже вас не касается, — вскидываю подбородок и отряхиваю платье.
— Откуда у вас платок моей жены? — с каменным лицом спрашивает Рэгвальд.
На секунду я запинаюсь, не зная, что ответить. Значит, я не просто потеряла свой платок. Я сделала это тогда, в галерее.
— То есть вы женаты и имеете наглость так вести себя с другой женщиной? — усмехаюсь я. — И с чего вы взяли, что это платок вашей жены?
— Потому что я его подарил ей, — сквозь зубы цедит Рэгвальд.
Значит, это он помнит, а то, что клялся мне в любви и верности перед богами, — нет?
— Мне подарила его светловолосая женщина в лесу, незадолго до того, как мы с Его Величеством вернулись в Керниолию, — без зазрения совести вру я.
После этих слов он решит, что я отказалась от его подарка, отдала случайной незнакомой девушке в лесу… Пусть знает, как мне было больно.
— Лжешь, — рычит Рэгвальд.
— У вас есть веские основания не доверять леди Селене? — от входа в закуток раздается голос Керни. — Поверите королевскому слову? Все это время в лесу она была со мной.
Глава 32
Второй шанс"
"Рэгвальд переводит тяжелый взгляд на Керни. Они стоят друг напротив друга, как две противоположности — черный дракон и белоснежный песец, темноволосый глава клана и король с волосами цвета зрелой пшеницы.
Один, чтобы обелить меня, заявил, что был со мной весь день, второй сказал, что я была с ним, чтобы подтвердить мои слова, хотя они были ложью. И тот, и другой осознанно врут, глядя друг другу в глаза.
— Леди Селена спасла меня и выхаживала в течение нескольких дней в лесном домике, — спокойно, но твердо говорит Керни. — Поэтому я не вижу повода не доверять ей.
— В домике? — Рэгвальд заинтересованно прищуривается и, слегка наклонив голову набок, смотрит на меня.
Его взгляд скользит от ног к рукам, сложенным на груди, к шее и замирает на моем лице. Ох! Ник упоминал, что Рэгвальд тоже знает о домике, где я жила. Он может догадаться!
— Да, в домике, — набравшись смелости, отвечаю я. — Не думаете же вы, что я жила с покойным мужем, а потом и одна в шалаше или просто под открытым небом.
При упоминании «мужа» уголок рта Рэгвальда чуть дергается, но настороженность в его словах не исчезает.
