В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
Эту историю о неудачной первой охоте Николаса я слышала миллион раз, тем смешнее показался мне его намек на то, что именно ее он мне сейчас рассказывал.
— И что? Совсем ни одной утки не пострадало? — я натужно улыбаюсь и наклоняю голову набок.
— Ну только если от переедания…
Звук шагов прерывается, я перевожу взгляд за спину Ника, и даже от натянутой улыбки не остается следа. Золотые глаза Рэгвальда ярко мерцают в кружевной тени беседки.
— Вы тоже решили насладиться прохладой пруда в это жаркое утро? — оборачивается как ни в чем не бывало Ник.
Рэгвальд не отвечает, пристально глядя только на меня. Он шагает внутрь, а мне хочется, наоборот, покинуть беседку. Но я, как загипнотизированный кролик, продолжаю смотреть на него. Как всегда идеально одетый, в камзоле, который подчеркивает его широкие плечи и узкие бедра, в белоснежной рубашке под горло и с шелковым шейным платком. Только он напряжен и, кажется, даже зол. Руки сжаты в кулаки, а в одной из них — пара веточек земляники.
Глава 36
Проклятие Диких
Земляника.
И в то же время меня пробирает дрожь, я обхватываю себя руками, словно пытаюсь согреться, но не помогает.
— На самом деле нужно решить один вопрос с тобой, Николас, — переведя, наконец, взгляд с меня на брата, глухо отзывается Рэгвальд. Он старается это скрыть, но пульсирующая жилка на его виске выдает его раздражение.
Ник наклоняет немного голову набок, когда мой муж подходит ближе. Меня обдает знакомым запахом черного перца и сандала, и я чувствую, как постепенно становится чуть легче дышать. Рэгвальд останавливается около меня и, сняв свой камзол, накидывает его мне на плечи.
— Прошу прощение, леди Селена, — он поднимает бровь и указывает взглядом на выход из беседки. — Но некоторые разговоры совсем не для женских прелестных ушек. Я, если вы захотите, готов развлечь вас чуть позже. Кстати, я слышал, что женщины очень любят землянику.
Он берет мою руку, разжимает пальцы и вкладывает в раскрытую ладонь несколько тонких мохнатых веточек с яркими и сочными мелкими ягодками. Я сначала их пристально рассматриваю, а поднимаю взгляд на мужа, сталкиваясь с его яркими глазами. В них проблескивает какое-то чувство, которое я не успеваю заметить, затем он будто теряет ко мне интерес.
Но касания пальцев Рэгвальда на моей руке продолжают жечь, будто огнем.
