В глухой галереи, на фоне заспящей свитки и живописных шедевров, мужчина жестко кричит об измене. Лина чувствует удар в животе, но досада берет верх над болью, когда она осознает неправоту этих слов. Отчаянье и решимость окутывают ее, готовясь начать новую жизнь с чистого листа....
Рычание продолжается, но пересекается с глухим рыком… дракона? Грудь сдавливает от волнения, я распахиваю глаза: от Дикого меня отделяет темная, практически черная фигура. Я не только вижу, кто это. Я ЗНАЮ!
На предплечье Рэгвальда висит Дикий, упираясь лапами в его грудь и стараясь его опрокинуть. Рукав моего мужа разорван в клочья, а с руки, уже частично покрытой чешуей, тонкой струйкой стекает кровь.
«Ненавижу вас! Все из-за вас!» — до меня доносится еле-еле разборчивое бормотание, и я даже не сразу понимаю, что это «говорит» зверь.
Рэгвальд вскидывает руку, и Дикого скручивает судорогой. Раздается скулеж, и зверь размыкает челюсти и падает на пол. Тогда дракон наваливается и перехватывает его за шею.
Вижу, как пальцы с удлинившимися когтями утопают в мехе Дикого, смыкаясь на горле.
«Из-за вас… Освободите меня… Лучше смерть, чем так…» — отчаянные спутанные мысли, которые будто обращаются к нам и будто в никуда.
Меня озаряет внезапной догадкой! Дикий — это не зверь! Точнее, зверь, но лишь одна из ипостасей двуликих.
Рычания почти становится не слышно, и я кидаюсь к Рэгвальду, хватая его за руку, сжимающую горло.
— Стой! Погоди! — пронзительно кричу я. — Он разумен!
— Он хотел тебя убить, — низкий голос, наполовину смешанный с рыком дракона. — И ты его жалеешь?
Золотые глаза Рэгвальда готовы прожечь меня насквозь яростью.
— Он… оборотень, — тихо произношу я, переводя взгляд на Дикого. — Я не знаю, что с ним случилось, но он в отчаянии. Я… Мне кажется, я должна ему помочь.
В ярко-красных глазницах мелькает непонимание, а потом зверь скалится и рычит, из-за чего Рэгвальд снова сжимает пальцы и сильнее наваливается на него.
«Ненавижу! Проклятье Диких!» — снова доносятся до меня отголоски мыслей.
Я с неохотой отпускаю руку мужа и протягиваю раскрытую ладонь Дикому, чтобы он мог ее обнюхать.
— Я не причиню тебе зла, — пальцы чуть подрагивают, особенно когда зверь тыкается мне в середину ладони своим мокрым шершавым носом. — Что с тобой случилось?
«Я преступил заветы богов. Меня лишили второй сущности», — более спокойно и связно отвечает зверь.
Чувствую на себе пристальный взгляд Рэгвальда.
