Автор
Алиса взглянула в телефонные экран, пытаясь скрыть слезы, которые непроизвольно полились по щекам. Каждый сигнал от мужчины вызывал лишь синхронное движение одной полоской на тесте. Страшная тишина в доме давила, словно плотная пелена, скрывающая мир без его тепла и голоса....
– Ты блинчики хочешь? Сто лет их не пекла.
Хочу не блинчиков, но разве могу сейчас ей это сказать? Разве что получить герберами по морде снова. Хотя заслужил.
– Я скучал, – проговариваю, прижимая ее еще крепче. – Такой идиот… Самая красивая. Самая нежная. А я конченый урод. Хочешь, отходи меня герберами?
– Нет, – отпускает меня, а мне так не хочется терять ее тепло. – Цветы жалко, живые же, больно им. Клетку у шиншиллы убери. Пойдем завтракать, – сплетает наши пальцы.
– Да, сейчас уберу, – киваю, иду к одному из наших питомцев.
– Попозже, Макс, – мягко проговаривает. – Давай притворимся, что время перемоталось на пару лет назад. Не хочу думать о нас таких, какие мы сейчас.
– Совсем перемоталось? – сглатываю, не намекаю нет, просто…
– Медленно перемоталось, – шепчет мне в губы. – Я хочу… знаешь, но не могу…
– Да, я понимаю, да, – чуть дотрагиваюсь кончиком носа до ее щеки.
– Просто я мужчин других, кроме тебя, не знала, – внезапно отворачивается. – И ты был только мой, а теперь… Господи, прости, я пытаюсь забыть, я очень стараюсь…
– Ты что, тебе не за что извиняться, – замираю в сантиметре от нее. Так близко и так далеко. Сам во всем виноват.
– Я превратила наш дом в ад, в который тебе не хотелось возвращаться, – я вижу, как вздрагивают ее плечи, как наклоняется вперед голова.
Не удерживаюсь, сгребаю ее в охапку. Как хочется, чтобы она ответила, чтобы хоть когда-нибудь сможет смотреть на меня без брезгливости, без боли во взгляде. Прижимаю спиной к своей груди.
– Ты что, ты что, детка, – целую ее в висок, в волосы. – Нет, ты ни в чем не виновата. Я должен был говорить с тобой. Должен был говорить так, чтобы ты поняла. Должен был сам понять. Я… много чего не сделал, чего должен был. Прости меня. И сделал то, чего не должен был делать.
– Я так хотела родить тебе ребенка, – прижимается ко мне, не вырывается. – Так маниакально хотела… А теперь это уже никому не нужно.
– Мне нужно, – я знаю, что она не поверит. Не заслужил. Но я понимаю, что она единственная женщина, от которой я бы хотел детей. Ни от кого больше. «…а потерявши плачем», вспоминается вдруг расхожая фраза. – Мне очень нужно, но я все понимаю.
