Не думать. Не жалеть. Не любить. Авилина сидела на скромной кровати, её тело устало от неудобного положения. Её взгляд не давалось затеряться в сонном пространстве: она видела генерала и его "сестру", которую когда-то называли ближе к сердцу.
Она не успела, и, сделав несколько шагов, замерла, коря себя за поспешность. Не следовало показывать, что она беспокоится. Лучше выстроить ледяную стену между ними. Делать невозмутимый вид, только уже сейчас на лице отразилось сожаление и грусть.
— Если бы ты позволила мне объясниться в тот день, — начал было он, но Авилина перебила.
— Уста могут врать, глаза же говорят правду. Мои глаза, Зоран!
— Дай мне возможность лишь рассказать тебе, как было всё на самом деле. Если решишь, что виновен, я покину Эльдион, оставив тебя в покое.
От его слов в груди Авилины зашлось сердце. Она сжала кулаки, пытаясь унять боль, что разливалась по внутренностям, но внешне ничем не показала этого.
— Разве можно хоть чем-то оправдать измену? — выгнула бровь, и Авалос подвинулся, приглашая её сесть рядом с собой.
— Нет, благодарю. Мне здесь дышится свободнее, нежели чем рядом с тем, кто попрал святой институт брака.
— Авилина, — он горько вздохнул, хватаясь за плечо. Потому что снова принял попытку добраться до жены.
— Недавно я впервые почувствовала, как он шевелится, — сказала, но тут же подумала, что не стоило вдаваться в такие подробности. Разговор такой, будто они всё ещё семья. Достаточно другого слова. — Хорошо.
— Когда я увидел, как ты летишь в пропасть…
— Спасибо за спасение, — перебила его. — Если бы не ты — я была бы мертва, — на последнем слове голос дрогнул. — Мы были бы.
— Я больше никогда не отпущу тебя.
"— Для этого надо быть вместе, Авалос, — усмешка скользнула по её губам. — Но мы не вместе.
— Если ты дашь мне возможность сказать, а потом решить нашу судьбу, я расскажу тебе, как всё было.
— Не хотелось бы подробностей твоей измены, — скривилась, понимая, как неприятно будет снова оказаться в том дне. Но эту страницу следовало перевернуть. Вырвать из сердца мужа и успевшую стать ненавистной истинность. Потому что будто издёвка над её бедной израненной душой.
— Всё, что хочешь, моё сердце.
Она на мгновение запнулась о его слова, услышав сокровенное, что говорил он лишь только ей. А, может, и другой. Кайре!
— Если мне станет невмоготу слушать, я просто уйду, а ты должен поклясться, что никогда больше не станешь искать со мной встречи.
— Смею напомнить, что ты носишь нашего малыша.
И Авилина тут же положила руки на живот, словно удостовериться, что он говорит правду.
