Автор
Полночь. Комната исходит запахом одеколонов и лекарств. Семья сидит в кругу, но каждый в своем мире. Соня, словно из другой вселенной, рассказывает о своих отпускных планах, забыв обо всем на свете. Медсестра иллюстрирует ее рассказы объективами, поднимая над ней кадр за кадром. Женщина в красной тонировке терпит эту болтовню до последней минуты, прежде чем уступить место на кресле. Каждый вздох кажется громом разрывным в середине ночи....
Как назло, работы оказалось много, и я задерживаюсь до позднего вечера. Сразу еду к Вике без предупреждения, хочу застать ее врасплох.
– Пууусик, – Вика открывает мне дверь в какой-то замызганной футболке с пятнами, – я тебя не ждала!
– А зря, – мрачно говорю я и прохожу в неприбранную квартиру, брезгливо оглядываясь. Ну и сарай! Везде разбросаны вещи, косметика, грязные салфетки, остатки еды. У меня дома никогда такого нет. Соня – чистюля и аккуратистка, очень следит за порядком, не то что эта!
Сгребаю со стула кучу каких-то тряпок прямо на пол и сажусь.
– Как дела? – Вика собирается сесть мне на колени, но я отталкиваю ее.
– Это у тебя надо спросить… как у тебя дела? У меня, похоже, ИППП. Как думаешь, откуда?
– Что еще за ИПП? – удивленно спрашивает.
– Не придуряйся, – морщусь. – Половая инфекция! Откуда?
– Ты меня спрашиваешь? Ты думаешь, я тебя заразила? – вылупила глаза на меня. Овца.
– Конечно ты, – еще чуть-чуть и я взорвусь. – Кто же еще?
– Как ты можешь? Мать своего ребенка обвинять в таком! – истерически выкрикивает.
– Не смей говорить такого про Соню! – все-таки взрываюсь я.
– Ах да, она святая! А я шлюха! А не ты ли мне говорил, какая она противная, вредная, как она тебя не ценит, не любит? А теперь ты обвиняешь меня?
– Потому что я не спал с ней! Уже… – я задумываюсь, вспоминаю, когда у меня был секс с женой. Получается, очень давно.
– Я не изменяю тебе, пусик, это все она! – у Вики, похоже, истерика.
Я иду на кухню, здесь не лучше, чем в комнате. Я с трудом отыскиваю более-менее чистую чашку и наливаю в нее воду.
– На, выпей и успокойся. Давай поговорим… – говорю я любовнице.
Я смотрю на нее и удивляюсь, где были мои глаза? Сейчас, ненакрашенная, неприбранная, одетая в какое-то тряпье, она выглядит как деревенская простушка. Нет того лоска, глянца, сексуальности, которая когда-то сводила меня с ума.
Как я мог не разглядеть?
– Вика, тебе нужно сделать аборт, – говорю я.
– Вот еще! С чего ради? У меня-то никакой инфекции нет! – возмущается она.
– Зай, – я меняю тактику и сажаю ее на колени, яйца тут же начинают противно чесаться, – сейчас не время, мы обязательно заведем ребенка, но попозже!
– Когда попозже? Ты, пусик, не молодеешь, – резонно заявляет она, вот стерва.
– Когда у нас будет свой дом, когда мы будем женаты…
– У нас есть дом! – нагло заявляет.
