Автор
В темной комнате шепчутся страсть и страх. Женский голос зовет в потусторонний мир, где границы между праведным и неправедным размываются. Мужской ответ — оглушительный крик отчаяния. Атмосфера запаха жарких поцелуев, смеха и слез растворяется в тишине ночи, оставляя на душе дурманящее желание и тревогу....
Как часто в пылу гнева можно набросать ворох угроз? Просто потому что привык разбазаривать угрозы там, где необходимо, чтобы оппонент не действовал опрометчиво и притормозил?
И в какой-то момент путаешь берега, выплескиваешься…
Я молчу, и Варя принимает это за правду.
— Мне не нужно твое вонючее платье из Милана. Зачем ты вообще его сюда приплел?! Стеша только о нем и говорит! Между прочим, ты заказал мне его тайком от мамы еще три месяца назад! Задолго до всего этого… Но зачем-то выдаешь все так, будто я за это платье встала на твою сторону и… Вот это все…
Такое чувство, что она сейчас разревется.
— Это зашквар, — поднимается и уходит. — Разбирайтесь сами. Не впутывайте меня. И больше не надо тратиться на мою свадьбу!
— Вот уж, действительно, больше не надо, — вылетает из моего рта. — Папочка оплатил все твои хотелки?!
— Не все. Но остальные, так уж и быть, Гриша оплатит. Платье верни. Я его из принципа не надену.
— Ах, из принципа! — взбешенно сжимаю пальцы в кулак.
— Да, из принципа. Я лучше в платье из Садовода выйду замуж.
Ну-ну…"
"Мы с ней оба знаем, что она лукавит. Ведь у нее на выбор были очень дорогие платья, тоже красивые и из заграницы привезены в местные свадебные салоны...
Просто Варя… Тоже своего рода бунт объявила. В своих реалиях и установках, разумеется.
Для нее не надеть то самое платье, заказанное мной, уже подвиг.
Глава 22. Виктор, брат Лизы и Евы.
— Не вмешивайся, — шепчет жена, прильнув к груди. — Пусть Лизка сама разгребает!
Полная грудь Кати, влажная после секса, приятно расплющена о мою.
Просто ни о чем не думать.
Если сказать что-то, то приятное, хотя бы «я тебя люблю» или «мы сегодня в ударе», но… явно не портить эти минуты продолжением бессмысленного спора, начатого ранее.
Словно поставить точку собственного мнения важнее, чем провести эти минуты друг с другом, кайфуя.
— Кать…
— Ну, что? — смотрит на меня с претензией. — Или ты с моим мнением не считаешься? Я же сказала, что против! Не вмешивайся, и все! Пусть сами разгребают!
— Ты не могла бы… Тшшш, — показываю, мол, рот на замок.
Однако жена не унимается и привстает, обиженно шлепнув по груди ладонью.
— Ты мне сейчас рот на замок закрыл, что ли? Обалдеть, и для кого я тут скакала, потела?!
— Для удовольствия.
