Автор
В темной комнате шепчутся страсть и страх. Женский голос зовет в потусторонний мир, где границы между праведным и неправедным размываются. Мужской ответ — оглушительный крик отчаяния. Атмосфера запаха жарких поцелуев, смеха и слез растворяется в тишине ночи, оставляя на душе дурманящее желание и тревогу....
Муж стоит, словно обездвиженный, под градом ударов, принимая их.
Но потом резко выдергивает рамку и скручивает меня, спеленав в тугие обятия.
— Кажется, у тебя истерика, милая. Истерики я не люблю, ты же знаешь! Пошла…
Вывернув руку, он больно утягивает меня за собой, утаскивает по коридору.
В спальню?!
На эту кровать, на которой только что…
Развернувшись, я пнула мужа по ноге, наступила каблуком на его ногу в носке. Он чертыхается, взвыв от боли.
— Отпусти!
— Да, пожалуйста!
Муж разжимает пальцы, толкнув меня.
— Смотреть противно. Достала. Истеричка гребаная… Что ты на меня так смотришь? Да, я хочу твою сестру! ДА! У нас едва не случился секс… И если бы ты зашла чуточку позднее, застала бы нас в процессе. Теперь довольна?!
— Уходи.
Мне приходится привалиться к комоду и вслепую выдернуть первую попавшуюся вещь из ящика.
Прижать к носу, из которого фонтаном хлещет кровь.
Просто смешно… Мне сорок один, а у меня кровищи… как будто меня приложили носом.
— Ты кое-что не доделал.
— Хватит! — муж бешено сжимает кулаки. — Хватит раздавать мне советы! Я сам решу, кого, как и когда иметь, ясно? А тебе стоит прикрыть свой рот и успокоиться. И нет, милая, я никуда не уйду, пока мы не решим, как быть дальше.
— Развод! Здесь нечего решать. Завтра же подам на развод. Сразу в суд…
— И расскажешь об этом девочкам? — вкрадчиво интересуется муж.
Но эта вкрадчивость и мягкость — обманчивые.
Он в бешенстве!
— Обязательно. Дочери должны знать правду о папочке.
— Испортишь дочери свадьбу, а вторую расстроишь правдой так, что она завалит ЕГЭ и поступление в вуз? Тебе так не терпится расписать. какой я кобель и мудак? Так не терпится, что ты готова пожертвовать будущим наших дочерей? Правдолюбка ты наша! — рявкает. — Села и успокоилась… А еще… Еще бардак прибери. И учти… Из квартиры мы не выйдем, пока не придем к решению.
Глава 4. Она
— Прибери бардак?
Приказы мужа впиваются в сердце отравленными булавками.
— Да. Прибери! — нагнетает он голосом.
Владислав — не тот мальчишка, которым был раньше. Он всегда был напористым, с амбициями, жаждущим. Но в нем давно нет ни пыла юнца, ни его легкости. Они уступили место мрачной решимости и умению принимать важные и безумно сложные решения. Владислав стал тем, кто может отсечь гниющую конечность без долгих раздумий, если это сохранит все остальное.
Я им гордилась.
