Автор
В темной комнате с рваными стенами и грязными коврами слышится мелодичный стук шагов по лестнице, приближающийся ко всему этому хаосу. Внутри захватывает непостижимое ощущение власти, которое ни одна женщина не могла бы выразить словами. За дверью крадется тень, и он знает, что скоро это существо окажется рядом, готовым изменить всё как есть....
Ребенок – единственное, что есть в моей жизни, и я не позволю вам его убить. Он мой, только мой.
Отчаянно умоляю, слезы градом текут из глаз, и мне плевать, что сейчас под глазами черные разводы туши. Только крошка внутри важна. Больше ничего. Мужчина смотрит на меня дико и зло, словно я сейчас ему нож в сердце воткнула, а потом по салону гремит его бас.
– Машину останови и выйди, – недовольно цедит сквозь зубы.
Водитель незамедлительно выполняет приказ. Паркуется у какой-то обочины под недовольные сигналы других машин и покидает салон, оставляя меня наедине со зверем.
– Ну-ка, повтори, что сейчас сказала.
Нервно сглатываю, что не остается без внимания мужчины. Он, как хищник, следит за каждым моим жестом, впитывает его в себя, чтобы… не знаю зачем он это делает. Но мне становится страшнее с каждой секундой, и когда водительская дверь тихо захлопывается, меня начинает трусить еще больше, даже вздрагиваю.
– Ну, – повторяет с нажимом, нависая надо мной грозовой тучей.
– Я не буду делать аборт.
Мне страшно. В нос ударяет дикий мужской аромат. Не могу сообразить, чем пахнет этот монстр в человеческом обличье, но понимаю, что мне нравится. Я с ума сошла.
– Тебе в клинике сказали, что будет аборт? – цедит сквозь зубы, а во мне что-то щелкает.
– Светлана Леонидовна настаивала на срочной госпитализации. Сказала, что вы все решили. Что мне оставалось делать? – смотрю в его зеленые глаза и словно попадаю в их плен.
– То есть, ты сама решила, что я собираюсь убить своего ребенка? – киваю.
Мужчина бурчит ругательства себе под нос и отстраняется, явно сдерживаясь, чтобы не тронуть меня. Подтягиваю коленки к груди, крепче обхватываю ноги руками. Буду пинаться в случае чего, и мне все равно, что босоножки испачкают кожаный салон.
– За что моему сыну такой набор генов. Ты же тупая, как курица, – гремит его голос на весь салон.
Снова вздрагиваю, и он реагирует на это.
– Никакого аборта не будет. Никаких побегов с моим сыном. Ты ляжешь в клинику на обследование.
Меня передергивает от его слов. Я донор? Он совсем с ума сошел. Я могу быть сколько угодно тихой, спокойной и уравновешенной женщиной, но, когда речь касается малыша, я буду бороться за него до последнего.
