— Вот увидишь. Придёт с плюшевым медведем и белыми розами, — раз за разом повторяла мама, а я почему-то не верила. Ну как же. Мы давно знакомы, он должен знать, что я не люблю пылесборники и белые цветы.
Ровно насколько не верила, так же ужасно и расстроилась с самого старта, когда увидела огромного белого зверя со стразами в ушах и пять таких же белых, как медведь, роз! Кажется, именно с тех пор, я и не люблю эти цветы.
Весь вечер было жутко неудобно таскаться с этими подарками. Крупногабаритное животное всё время сползало, а розы кололись. Парень делал вид, что не замечает, а мне было ужасно неловко просить его понести всё это добро. В кафе медведя усадили с нами за стол. Под его косым взглядом я никак не смогла расслабиться.
Романтика закончилась, так и не успев начаться, никаких поцелуев не случилось, а я сбежала при первой же возможности, растеряв подарки по пути домой. Ужасно их стыдилась. Не хотелось давать маме повод для снисходительного "Я же предупреждала".
Мне уже давно не тринадцать, я только что попрощалась со своей прошлой жизнью, а судьба тут же подкидывает мне новые приключения.
— Марк, ты уверен, что тебе это необходимо? Я сейчас не в очень хорошем состоянии, и компания из меня так себе, — растерянно пожимаю плечами.
— Она пойдёт! — доносится из-за угла.
Наглая морда, казалось бы, подруги, выныривает из ниоткуда и виснет на моих плечах.
— Во сколько ей нужно быть готовой? Форма одежды?
— К пяти, думаю. Форма одежды — свободная, — говорит Марк и, улыбаясь, вопросительно на меня смотрит, а я легонечко киваю, соглашаясь, не прерывая последнее выступление в жизни Марии.
— К пяти сделаю. Не опаздывай, — тараторит, захлопывая дверь перед носом Марка.
— Маш, ты что творишь? Что значит “сделаю”?! — от моего рычания, кажется, звенит хрусталь в буфете.
— Добро! — отмахивается и убегает в направлении ванной.
— А если я не хочу? — ловлю её в дверях и удерживаю за руку.
— Самообман — паршивая вещь, — припечатывает Машка, но и я не сдаюсь.
— А если не готова? — мы дёргаем дверь каждый на себя, будто занимаемся перетягиванием каната.
— Подготовим! — говорит и как-то очень подозрительно-оценивающе меня рассматривает.
— Я не в этом смысле! — отвечаю в тон, понимая, что она уже задумала для меня тысячу пыток со скрабами и депиляцией.
— А я в этом! Малинка, всё будет отлично. Не знаю, где ты его взяла, но Марк — неплохой мужик, дурного не сделает, — снова смотрит, будто ведёт какие-то внутренние подсчёты. — Только если сама не попросишь.
