Автор
Алиса, кажется, выиграла в лотерею — ваш муж обещает свадьбу на следующий день после регистрации бракосœуда! Но когда она узнает о беременности, сюрприз превращается в настоящую катастрофу.
"
"Пока вскипает чайник, оборачиваюсь и смотрю на Николая. Он такой неуместный на этой маленькой скромной кухоньке. Словно заморская птица вдруг прилетела в курятник. Меня накрывает волной стыда и неловкости. Мы с мужчиной смотрим друг другу в глаза, не разрывая взгляда. Каждый будто говорит о своей боли, о своих невысказанных страданиях, метаниях, но вслух не произносит ни слова. К счастью, чайник начинает свистеть, и я с облегчением отворачиваюсь, прерывая безмолвный диалог.
Ставлю чашки на стол и сажусь напротив Коли.
– Ну, о чем хотел спросить? – шепчу я, скрывая за чашкой дрожь пальцев.
– Алиса, сколько Мии лет? Только честно…
– Она же сказала – три… – отвечаю я, отведя глаза.
– Когда у нее день рождения?
Я закусываю губу, но потом уверенно выдаю:
– В начале сентября…
– То есть это получается, что ты забеременела в начале января?! Сразу после нашей… встречи? – выдыхает Николай, а я быстро качаю головой.
– Нет, не сразу.
Почти не соврала. Дочка действительно родилась раньше, только не на два месяца, а всего лишь на три недели!
– О… – роняет Коля, опустив взгляд в чашку.
Он молча делает глоток, и я вижу, что его руки дрожат не меньше моих.
– Что ж, уже поздно. Я пойду…
– Коль…
– До свидания, Алиса Сергеевна. Завтра на работу к девяти. Не опаздывайте!
Он уходит так быстро, что я не успеваю ничего сказать. Так и стою, смотря в закрытую дверь.
Боже, какая же я дура…
Может, права была Анжела Викторовна и нужно было ему все рассказать? Вот как он смотрел на Мию, но что, если я ошибаюсь в нем и он заберет мою малышку? Я больше никогда ее не увижу. Ее будет растить совершенно другая женщина…
Сердце рвется на куски, и я чувствую, как горячие слезы скатываются по щекам.
Нет, он бы мог сам догадаться. Ведь мог же… Такое впечатление, что он настолько уверился, что я предательница, что даже не рассматривает вариант, что отец Мии именно он.
Возвращаюсь в комнату в дочке и, поправив одеяло, долго сижу над ней, вытирая слезы.
Когда истерика утихает, я плетусь в душ и, наскоро помывшись, возвращаюсь к Мии. Не хочу идти к себе. Чувствую, как рядом с дочерью будто наполняюсь силой.
Я знаю, что для нее сделаю все. Не представляю, как когда-то могла даже подумать о прерывании или детдоме.
