Автор
Здравствуйте, я любовница вашего мужа, и теперь я говорю вам о беременности не на словах, а через дрожь в груди от прикосновения незнакомой руки к стене. Его предательство оказалось хуже всего, что могло случиться — двое детей вне брака и единственного выкидыша. А теперь он сидит дома и встречает беременную любовницу. Как мог он уйти?...
— Ты понимаешь, что особенно после последнего раза я боялся, что ты не переживёшь? Ты представляешь, что значит смотреть, как твоя любимая умирает. Как её ломает, как выворачивает суставы, как скручивают ночью судороги. Даже когда ты была здоровой, я помнил всё это. Я смотрел в твои глаза и видел одну лишь смерть. Ты её словно баюкала в руках. Ты так хотела её."
"Мне кажется, ещё немного и у Матвея случится истерика. Его губы подрагивали, и я хотела вцепиться пальцами в плечи супруга, чтобы развеять все страхи, но вместо этого я холодно, с садизмом мясника спросила:
— И поэтому ты сделал ребёнка той шлюхе?
Матвей отшатнулся как от удара.
Матвей выдохнул и с нотами сарказма уточнил:
— После стольких лет брака ты поверила какой-то лохудре, а не супругу?
Слова как заточенные лезвия влетели мне в сердце и пригвоздили прямо к стене, через рёбра и спину.
— Я никогда так не поступил бы с тобой. Я вообще не знаю откуда эта дура вылезла.
Глава 9
Перед глазами разноцветные круги, и я пытаюсь поймать каждый. Я цепляюсь пальцами за тонкие неуловимые нити, но почему-то постоянно нахожу Матвея. Я держусь за него изо всех сил, не понимая, что больше желаю оттолкнуть.
Он врёт.
Всё врёт. Все предатели всегда будут спасаться враньём.
Девка пришла прицельно.
Она не ошиблась квартирой. Она узнала меня. Она узнала его.
Все друг друга узнали.
Только мне ещё и больно было.
Я сомкнула зубы до хруста, чтобы успокоить внутри себя тремор, который растекался по телу дрожью и чём-то очень нехорошим. Почти губительным для меня.
— Она знает тебя, — шёпотом на границе слуха сказала я Матвею, и он отшатнулся от меня.
— Я не помню… не было никогда такого… — слишком неуверенно, но эта неуверенность даёт мне право думать, что всё может, окажется дурной сказкой.
— Она знает, что я не могу родить. Что я… — тут горло схватывает железный обруч, и я стараюсь произнести это слово, по буквам выдавить из себя. — Дефектная…
Матвей бросается ко мне, кутает в своих объятиях, сжимает.
— Ты не говори такое дерьмо… — он сам задыхается словами. — Не смей, Ксю… Ты идеальная во всём. Во всём понимаешь…
Я не понимала. Я грызла себя всё это время. Я неполноценна.
