Автор
Здравствуйте, я любовница вашего мужа, и теперь я говорю вам о беременности не на словах, а через дрожь в груди от прикосновения незнакомой руки к стене. Его предательство оказалось хуже всего, что могло случиться — двое детей вне брака и единственного выкидыша. А теперь он сидит дома и встречает беременную любовницу. Как мог он уйти?...
Я знаю, что она много раз уговаривала Виктора одуматься и прекратить никому ненужную гонку, соревнование.
Но Виктор не умеет сдаваться.
Для него Ксения что-то вроде главного приза, недостижимая награда, и чем больше Ксюша отталкивала его, тем сильнее он цеплялся. И сейчас у неё, логично смотря, нет поводов оттолкнуть Виктора, но и нет повода дать ход ответным чувствам.
Я бросил на брата испепеляющий взгляд. Подметил, что все же года, которые мы не виделись не пощадили никого. Уезжал в Европу злой, ожесточённый парень, приехал — усталый мужчина со взглядом миссии.
— Зачем ты вернулся? — спросил я холодно, отставляя бокал с алкоголем. В сумраке кабинета только грани умудрялись переливаться почти бриллиантовым блеском."
"— Ее забрать. Ты все равно не смог ничего дать ей, — лениво, словно само собой разумеющееся, сказал Виктор и потянулся к ящику стола. Дёрнул на себя и вытащил пачку сигарет. Ксюша не любила когда я курил, а тем более, когда курил в квартире и по инерции я чуть не выбил из рук Виктора зажигалку, а потом вспомнил, что Ксения не вернётся, так какого черта тогда переживать.
Я рыкнул.
Это последнее чем можно попрекать меня. Не скрою, что часто я себя винил в том, что у нас с Ксюшей не было детей. Но признаваться в таком кому-то кроме себя считал ненужным.
— Это ли не знак, Матвей? — глубокомысленно и от этого ещё более гадко прозвучало. — Столько лет и ни одного ребёнка. Просто само мироздание против, чтобы у вашего с Ксенией брака было логическое подтверждение.
— Ты так пристально следил за нашей жизнью? — противное чувство запоздалого осознания, чего-то в упор не замеченного, кольнуло внутри. — Когда ты вернулся?
Виктор затушил сигарету об подставку для ручек и кинул в ее вогнутую чашу окурок. Я поморщился. Ксюша за такое убила бы. Просто бы возила носом по подставке и ещё приговорила, что не в хлеву родился.
— Достаточно давно, чтобы понять какую совершил ошибку, оставив Ксюшу с тобой, — медленное признание в собственной неправоте.
Я сжал кулаки так сильно, что казалось захрустят кости, но ничего не произошло, только сведённые судорогой пальцы.
— К тому же ей очень сильно требуется и физический отдых от вечных неудачных попыток забеременеть.
