Автор
Новый год подразумевает подарки, но бракоразводная супруга мужчины явно дала ему повод для злости. В прихожей женщина кричит от боли, и ты вынуждена поспешить на помощь, оставив яблоко на столе как неотразимый вызов.
В квартире Марии все и так блистало чистотой и уютом, но я все же протерла пыль со всех поверхностей, пропылесосила и помыла полы.
Какого же было мое удивление, когда в одном из ящиков нашла канцелярские принадлежности для рисования. Положила влажную тряпку на край ведра и вытащила резиновые перчатки с рук. Но глаза не могла отвести от цветных и простых карандашей. Будто кто-то уже рисовал ими. Оттого еще ценнее было прикоснуться подушечками пальцев к ним. Ощутить какие гладкие ребра у них и заточенный грифель у простых карандашей.
Нестерпимо захотелось подержать из пальцах, ощутить, даже вдохнуть. Вспомнить свою мечту.
Себя.
Ту, которой я была когда полностью погружалась в рисование.
Взмах карандашом и уже появляются очертания профиля. Еще немного и еще чуть-чуть….
Я так увлеклась, что пришла в себя, когда входная дверь отварилась и Мария зашла внурть.
- Как у тебя дела, дочка? - донесся ее голос из коридора. А я только растерянно переводила взгляд с рисунка карандашом на проем двери.
- Простите, - проговорила извиняюще, когда Мария вошла в гостиную и увидела меня сидящей у стола и с рисунком перед собой.
Женщина переводила изумленный взгляд с моего лица на карандаш в моей руке. А я не двигалась. Краска схлынула с лица, а в голове хаос, и я никак не могу сообразить, что делать дальше.
- Ты любишь рисовать? - вмиг смягчилась Мария и ее лицо озарила улыбка.
Она правда не злиться? Не будет ругаться, что взяла чужое? А вдруг это ее дочери и дорого как память?
На ее вопрос только кивнула и подскочила как ужаленная с места в тот самый миг, когда моя спасительница зашагала ко мне.
- Я сейчас все уберу. Простите, что без спроса. Я правда не хотела. Оно как-то нечаянно получилось…
Я в ужасе убирала карандаши в ящик, ластик постоянно выскальзывал из рук и я уже отчаялась закончить начатое, хотя уже и при свидетельнице, как одна рука женщины легла на мои пальцы, а второй она погладила меня по спине.
- Все хорошо, Эльнара. Я не злюсь, милая. Ты можешь рисовать сколько хочешь. Моя дочь все равно не любит такое, а если ими будешь пользоваться ты, то не будут здесь пылиться. Сама я уже давно не рисую..."
"Она смотрела на меня с таким теплом и так успокаивающе гладила по руке, что настороженность постепенно отступала.
