Автор
В свете утреннего светила, Света встречает мужа после нелегкого дня на работе. Она радуется даже так рано видеть его, но понимает, что сегодня он нуждается в полночь, чтобы помочь больному ребенку. Это маленький шанс провести время вместе перед очередным испытанием.
Он, видимо, понял, что что-то не так. Взгляд становится обеспокоенным.
— Света, что с тобой? Ты побледнела.
А я даже ответить не могу. Судорожно сжимаю в руках теплую кожу и делаю маленький шаг назад. Потом еще один.
И когда я уже готова броситься наутек, Кирилл ловит меня за запястье. В глазах непонимание и тревога.
— Света, не молчи! — просит он, я у меня язык к небу прилип. — Если ты боишься, то можем никуда не ехать.
Я резко помотала головой. Но с губ по-прежнему не сорвалось ни звука. Мне казалось, что стоит только открыть рот и я закричу.
— Я просто хотел прокатить тебя на мотоцикле. Не думал, что ты так испугаешься. — оправдывается Кирилл и выглядит при этом искренне расстроенным. — Прости, надо было обсудить это с тобой. Я не подумал.
Встретилась с ним взглядом. В его глазах плескалось разочарование собой и досада. Он запустил пятерню в волосы, скрывая смятение. Прижала к груди куртку, которую он мне вручил.
— Я не боюсь. — не своим голосом прошептала я.
Кирилл облегченно выдохнул. И на губах даже снова появилась улыбка. Но беспокойство моим состоянием никуда не делось. Поэтому он забрал у меня из рук косуху, зажал ее подмышкой, и освободившимися руками сжал мои ледяные ладони.
Его тепло медленно проникало в меня через наши переплетенные пальцы, согревая, заставляя оттаять. Наконец, я снова смогла сделать нормальный вдох. Шум в ушах постепенно стихал. Кирилл притянул меня ближе.
— Прости! — прошептала я. — Я не хотела портить сюрприз.
— Не говори глупостей! Ничего ты не испортила. Это я не подумал. Хотел произвести впечатление, но просчитался. — Кирилл невесело усмехнулся, и чмокнул меня в макушку. — Хотел поделиться с тобой своим увлечением. Ведь мотоциклы — моя страсть.
От последней его фразы у меня внутри все заледенело.
Как стая перепуганных птиц они метались внутри. Сливаясь то монотонный гул, то разделяясь на отельные звуки. Как эхо в пещере. Я слышала эти слова, произнесенные голосом Кирилла, а следом другим, который давно не слышала и почти забыла. Но он жив в моей памяти.
Подняла глаза на Громова.
