Если так умирает любовь, в муках и агонии, то зачем вообще любить? Кто бы три года назад сказал мне — будешь плакать от боли, предательства. Я бы никогда в такое не поверила. Это же мой надежный Андрей, люди, вы о чем?! Покрутила бы у виска и пошла бы дальше, точнее полетела бы, как мотылёк на пламя. Мое пламя три года грело душу и сердце. И в один момент просто спалило мне крылья.
Этим утром я одна осталась. Рутина повседневной жизни забрала моих позитивных врачевателей в мир суеты и движения. Вождь краснокожих пошел в сад, а его мама помчалась на репетиции.
Раньше все свои тревоги я развеивала в танцах. А семь лет назад и это у меня забрали. Если бы не та история, кем бы я сейчас была? Исполнилась бы заветная мечта? Увы, моим мечтам и планам сбыться было не суждено.
Как всегда, вспоминая те события, тело начинает гореть фантомным огнем боли. Снимаю с ног носки, начинаю растирать бугристую кожу на тыльной стороне стоп. Пятки пострадали меньше. Перебираю пальчики ног, прохожусь по всем неровностям. Со мной остались только шрамы, как напоминание.
В голове обрывочными картинками события того страшного дня. Вот я счастливая, красивая, легкая, парящая. На мне обалденный наряд, который мы с мамой шили два месяца, каждый вечер. Нереально красивым вышел. Мама за годы моих танцев научилась шить костюмы любой сложности. Небесно- голубого цвета платье, с плавным переходом от белого до аквамаринового. лиф расшит переливающимися стразами, жемчужными бусинами, стеклярусом. Изящные небольшие фонарики рукавов. Струящийся подол с вышитыми узорами, как крылья бабочки дивной. Да, в тот раз этой бабочке впервые подпалили крылья.
Падать было невыносимо больно. Всегда казалось, что рассказы про козни соперниц, коллег по цеху — просто сказки, страшилки. Оказалось нет. Горсть битого стекла, завистливые взгляды — разыграли судьбоносную партию. Я смогла станцевать только половину своего номера, больше сильнейшую боль терпеть я не могла. Рухнула, как подкошенная, на сцену. И встать больше не смогла. Дальше помощь ребят, хореограф с огромными шокированными глазами, неверие в происходящее, чьи — то крики и мамину слезы. Их я никогда не забуду. В итоге я оказалась в больнице. Окровавленные ступни, множество мелких осколков, их достали даже не все сразу. От боли и шока я сознание два раза теряла. Пришлось врачам сжалиться надо мной и дать спасительный наркоз. А потом долгие дни в больничных стенах. Там я узнала, как пахнет отчаянье, боль и горе.
