— Ты просто сногсшибательная, завораживающая… — мужской шепот вновь у шеи. Чувствую горячее дыхание.
Молчу, слушаю его шумное дыхание, мужская грудь ощутимо перекачивает воздух, часто соприкасаясь с моей спиной. Его ладони перехватывают меня за талию, под толстовкой только короткий топ. Чувствую горячие, больше ладони на животе.
Мурашки устраивают предательский забег по телу. Кровь бегает по венам усиленно, дышу часто.
Они прижимают к себе. Не выдерживаю, поворачиваюсь.
— Что? — задираю подбородок, с вызовом смотрю, вопрос какой-то нелепый, двусмысленный.
— Я тебе не нравлюсь? — в лоб спрашивает, бровь приподнимая.
— Отпусти — воинственно произношу, очнулась, ага.
— Не скажешь значит? — усмехается, так нагло.
Рассматривает мои губы с таким откровенным интересом. Гуляет своими глазами по лицу моему. Останавливается на глазах. Ждет.
Удерживает меня одной рукой. А второй касается щеки, нежно и аккуратно.
Так же с вызовом рассматриваю его лицо. Глаза грозового неба, того смотри, шторм начнется скоро. Брови, сведенные к переносице. Серьезный. Широкие скулы с легкой небритостью. На подбородке щетина чуть длиннее. Чувственные губы растянуты в порочной, наглой улыбке, как кот чеширский. Красивый.
Да, теперь понимаю, что он красивый, какой-то мужской красотой. Притягательный. Голос обворожительный, по-мужски, с хрипотцой. У него точно нет проблем с девушками, таких любят. Такие мужчины опасны. Они умеют делать очень больно. Знаю, плавали. До сих пор барахтаюсь.
— Что ты делаешь? — все на что меня хватает, задать такой дурацкий вопрос, как малолетка. Пфф…
— Хочу поцеловать — мои глаза округляются, наивная дура, а чего ты ждала.
Выпутываюсь из мужских рук. Растерянно оглядываюсь, бежать хочу, как маленькая девочка. Я боюсь такого напора. Хоть Машка и говорила, что не с проста он мне помогает. А я наивная…
Шарю глазами по клубу в поисках чего или кого, сама не знаю. И тут мой взгляд, как вкопанный останавливается, ловит кадр. Дежавю. Андрей, за столиком в общем зале, в компании мужчин и девушек, одну из которых он трогает вполне откровенно. Мир снова замирает. Все болезненные осколки ноют в груди, тянут. Режут по-новому старые раны. А я только слышу слова песни из колонок и смотрю, смотрю…
«Тихо так тикают стрелки-предатели
А мне кажется, воздуха хватит всего на час — если ещё хоть секунду
Останутся мысли со мной — где нет нас, но не в этот раз…»
Он смеется, держит бокал в руке, делает глоток, ему не скучно. Взгляд отводит от красотки своей.
