Автор
В суете жизни мы забываем о важных датах, но когда женщина вдруг открывает подарок от мужчины, события начинают развиваться стремительно. Женя неожиданно обнаруживает шокирующее сообщение, которое рушит все воспоминания о своей стабильной семье и изменяет ее жизнь по непредсказуемому пути....
Это чертовски сложно, особенно когда я, толкая дверь в кабинет, снова встречаюсь с Тимофеем, будто приросшим задницей к директорскому креслу. С этим белым воротничком на тонких ножках!
Ах, когда я вижу его довольную, гладко выбритую морду и фирменную улыбочку, от которой на его щеках появляются ямки, картинка меняется. Я вижу все как через красную призму ненависти.
А глаза Тимофея… С лукавым прищуром. Он всегда смотрит так, будто надсмехается надо мной, даже когда говорит серьезные вещи.
Я вообще не понимаю, как я могла раньше без оглядки любить этого человека.
Единственное, что меня хоть капельку веселит — заклеенный пластырем нос.
Тимофей вальяжно откидывается на спинку кресла и улыбается во всю ширину рта. От его радостного выражения лица меня всю передергивает, и я все-таки не выдерживаю и выпаливаю:
— Говно собачье! Просто кусок вонючего дерьма…
Улыбка исчезает с лица Тима. Он хмурится.
— Прости, что? — переспрашивает, будто ослышался.
Мысленно корю себя. Вспылила. Нельзя так.
— Не важно. Забудь. Я пришла поговорить. — Шагаю к его столу и сажусь в кресло для гостей. — Тим…
Но бывший муж сразу же хватается за стационарный телефон и набирает секретарше:
— Татьяна, принеси два кофе. Мне с кокосовым молоком, а Катюшке латте без сахара, но с карамельным сиропом. Как она любит…
Горько ухмыляюсь. Даже сейчас Тимофей демонстрирует свое превосходство, перебивая меня, заказывая кофе, хотя я об этом не просила.
— …Ты что-то говорила? — переспрашивает Тим, завершив звонок. — Я прослушал.
Нужно быть спокойной, а это так трудно.
— Я хочу прояснить ситуацию с Давидом и…
— Пощады ему прибежала просить? — хохочет.
Какой же он талантливый провокатор. Я и так на взводе, что, наверное, сложно не заметить, но Тим нарочно добавляет масла в огонь. Я просто борюсь с сумасшедшим желанием откусить Тимофею нос, который не доломал Расулов. А Тим смеется надо мной.
— Нет, — выдыхаю и сильно сжимаю руки, держа их на коленях. — Но мы оба прекрасно пронимаем, почему Давид тебя ударил. Он защищал, когда ты пытался выдернуть меня против воли из машины и утащить с собой. Я не хотела идти и несколько раз говорила тебе об этом. Жаль, что камеры ресторана не записывают звук…
— Верно, не записывают, — кивает Демидов. — И со стороны удар этого ненормального животного, которого ты называешь Давидом, выглядит очень кровожадным.
